Укрощение спортивной

– Привет! Как дела?

– Привет, Боря! У нас нормально, как у тебя? Чего расскажешь? – отвечает мамин голос.

– Я тоже ничего. Вот курить бросил.

– Это ты молодец, может, ещё и отца заставишь. Вдруг тоже бросит, а то завалится с друзьями на кухню и начинают чабарить – хоть топор вешай. Все занавески прокурены, потолки от дыма уже желтые.

– Ну да, это у них не отнять. Они и в могилах будут дымить, – вклиниваюсь я в материнскую скороговорку.

– Да-да, а я сейчас сериал смотрю. А ты чего в это время звонишь? Обычно кричишь, что днем работы полно и чтобы тебя не отвлекали.

– Вчера с другом в спортзал сходили, сегодня подняться не смог. Вот и отпросился на денек.

– Всё нормально? Ничего не потянул?

Обожаю эту мамину заботу. С детства тянется – не упал ли, не ушибся ли, не обкакался ли? Папа в этом плане более рационален: «Обосрался? Ну, тут два выхода, или идешь домой и подмываешься, или продолжаешь дальше гулять и пахнуть!»

– Не, всё нормально. Давно не занимался. Вот так и получилось.

– А-а, ну хорошо. Когда к нам заглянешь?

– Может, на выходных. Если сегодня не помру.

– Да ну тебя. Тогда деньги не трать. Встретимся на выходных.

Вот сколько раз ей говорил, что у меня корпоративная связь, и я могу не беспокоиться о телефонных звонках… Всё равно, привыкла к тому, что за всё надо платить и теперь экономит на звонках, на походах в магазин, на встречах. Экономия на себе, на муже, на ребенке. Экономия на жизни. Так живет большая часть России.

Блин! Как же хочется курить!

Отвлечься.

Надо отвлечься. Я же герой! Неужели позволю сломать себя маленькой сигарете? Неужели я очередная жертва калибра 7,62? В какой-то статье вычитал, что в случае войны все сигаретные заводы легко переориентируются на изготовление патронов. И каждая сигарета это патрон в мои легкие.

Оказывается, так трудно отогнать от себя мысли о сигаретах… Надо отвлечься. Ещё и черепаха скребет по ламинату своими коготками. Нажралась и теперь скребет. Вот ей везет – она-то не бросает курить.

Рептилия посматривает на меня своими черными безумными глазками и улыбается. Издевается, зараза такая. Сварить из неё суп, что ли? Будет знать, как попадаться под горячую руку.

– Вот сварю из тебя суп и съем. И не отведаешь ты больше салатовых листьев и не будешь больше гадить под кроватью, – говорю я ей и осекаюсь.

Голос звучит как-то звонче. Нет привычной хрипотцы. Я откашливаюсь, но голос звучит всё также. Ладно, буду косить под молодого студента.