Укрощение спортивной

Приходится толкать дверь в приемную и на меня поднимается усталый взор секретарши.

– Мариночка, ты как всегда потрясающе выглядишь, – вот этому человеку не грех и улыбнуться. Работа у неё не из легких, но всегда приветлива и отзывчива. Сочная, упругая, симпатичная. Настоящий офис-менеджер из фильмов. Не знаю, есть ли у неё любовная связь с директором, да если честно и знать не хочу. Для меня достаточно того, что человек она хороший.

–Ты мне уже это пятый раз за сегодня говоришь, – упрекает она, а губки расплываются в улыбке.

Не дежурной, а искренней, человеческой.

– Да я готов каждые полчаса тебе об этом напоминать. Хочешь, буду звонить по телефону и говорить, – я кладу лист Олеси в плексигласовый лоток с документами на подпись и подмигиваю Марине.

– Не надо, и так телефонная трубка к уху приросла, а тут ты ещё будешь названивать.

– Ну, если что, то предложение в силе. До понедельника.

– Ага, хороших выходных, – Марина снова полностью уходит в монитор.

В коридоре я снова бросаю взгляд на дверь финансового директора, но чуда не происходит и дверь остается закрытой.

Так, теперь в туалет, и можно отправляться на проходную.

И вот смотрю на себя в зеркало, вроде не урод, хотя и не красавец. Худощав, но не спортивен. Вряд ли смогу хотя бы раз подтянуться. Русые волосы чуть растрепаны, но это от запускания в них пальцев, когда я изображал умственную деятельность. Свет ламп просвечивает сквозь оттопыренные уши. Скулы как скулы, нос как нос. А в эти «губы как губы» скоро вставлю сигарету.

Сколько там осталось?

Наручные часы «Тиссот» должны подчеркнуть мой стиль и прокричать, что я не беден, раз могу позволить себе купить часы за двадцать пять кусков. И только я один знаю, что они стоят пятьсот рублей и куплены на Митинском радиорынке. К тому же ещё каждый день отстают на минуту. Но сейчас они показывают, что я уже две минуты как перерабатываю. Этого нельзя допускать! Ведь переработки у менеджеров не оплачиваются…

Вхожу в свой кабинет и уже на пороге чувствую запах тертой смородины и скошенной травы, цветущей георгины и сломанных веток.

Так может пахнуть только одно божественное существо на этом адском предприятии. Она! Оксана Евгеньевна! Моя тайная любовь, мой ангел во плоти, мой фатум и моя погибель. Вот сейчас она обернется и окажется в моих объятиях, а там…

– Борис, твой отчет за неделю неверен, – меня словно окатывает волна Северного Ледовитого океана, кожа покрывается мурашками.