Последняя точка судьбы

Угощает Таисия Антиповна внука своего липовым мёдом, благо, сосед Матвей Григорьевич пасеку имеет! Хотя, какую там пасеку – с пяток ульев! Чаем угощает и никак не насмотрится на Петю!

– Бабуль! – Петя сгорает от нетерпения, – здесь у вас такое творится, а я ни сном, ни духом!

– О чём ты, Петруша? – старушка внимательно всматривается в лицо внука.

– Да говорят, что у вас тут привидения ночами разгуливают!

– Это кто говорит?

– Да, почитай, все в городе!

Таисия Антиповна молчит, словно, собираясь с мыслями:

– Ты ведь помнишь наше кладбище?

– Конечно, сколько в детстве рядом играли!

– Играли… – старушка, повернувшись к иконе в углу, долго крестится и что-то шепчет.

– Ну, что там, бабуль? – не выдерживает Петя.

– Помнишь ведь, старый склеп на самом конце?

– А как же, там, по-моему, помещик Ардов покоится!

– Верно! Да ещё сынок его Андрей!

– Ну?

– В последнее время, – старушка испуганно смотрит на зашторенные занавески и переходит на шёпот, – говорят, видели старого барина возле кладбища….

– Кто же видел-то, бабуль? Двадцать первый век идёт, сто пятьдесят лет уже твоему барину!

– Петенька, ну его этого барина! Может, привиделось мужикам нашим!

– Ладно, бабуль, разберусь я с этой нечестью, слово даю! Да и по работе мне этот случай ох  как нужен!

– Болтаю, старая, болтаю…– Таисия Антиповна, спохватившись, начинает суетиться возле внука, а на Петю наваливается дремота, и он, поцеловав бабушку, заваливается на свою, так знакомую с детства, постель.

Успевает стянуть рубашку с брюками и проваливается в глубочайший сон, в котором приснится ему шелест вековых тополей над покосившимися крестами, старый барин Ардов, лица которого он никогда не видел, и он, Петя, бегущий с кладбища.

Как ни уговаривала Таисия Антиповна внука, отправился Петя с утра на старое саратовское кладбище! И склеп Ардовский отыскал, целый час ходил вокруг да около, только ничего подозрительного не обнаружил.

Разве что лаз подозрительный, щель простая, но человек при желании выбраться сможет.

– Какой человек! – вскрикнув, одёргивает себя Петя.

Долго всматривается в тёмноту лаза. Ничего.

И витает над кладбищенской порослью особый запах, перемешанный травами, листьями и каким-то тонким, присущим только таким местам, дуновением ветерка.

Красным заревом угасает день за саратовскими холмами. Затихает неспешная жизнь на деревенских улицах.