Sofiko. Танцевать на перепутье

Она выбрала, как это всегда показывают в фильмах, самого «неудачливого» в классе и, как ей потом казалось, во всей школе. Однако этот «неудачник» стал на тот момент лучшим партнёром в ее жизни.

– Дед, он меня так вёл…так вёл… – словно захлебываясь, София стояла посередине гостиной и показывала, вернее, пыталась продемонстрировать, как они танцевали. – Мне показалось, что он был лучше даже нашего Пабло. Ну правда, не смотри на меня так.

Дед стоял у камина, держа руки в карманах, и молча наблюдал за внучкой.

Про улыбку можно не упоминать – казалось, это врожденное. Внучка же продолжала махать руками, плавно передвигаться между столиком, диваном и кадкой с кактусом, который откуда-то привез ее отец лет 15 назад.

– Он в конце только признался, что занимается с десяти лет, – внучка замерла. – Дед, прикинь. С десяти лет. Даже выступать ездил. Не помню куда только. И он сделал…

София выпрямилась, словно перед ней стоял партнер, и сделала по два приставных шага в каждую сторону. Руки то сгибались, то разгибались.

Шаг по диагонали вперед, шаг по диагонали назад. Поворот. Левая рука над головой. Смена рук.

– Продолжишь заниматься? – глаза деда улыбнулись.

– Я и не бросала, – внучка остановилась лицом к старику, в глазах мелькал чертенок в белом одеянии. – Уже узнала, вузе можно записаться на факультатив. Там разные есть. Дед, ты не рассказал, ты-то как начал? Ну, тебе было плохо, ты решился. И что?

София в две секунды была у дивана, плюхнулась на него, поджала ноги и посмотрела на деда, словно тот уже начинал свое представление.

Старик постоял минуту неподвижно, затем прокашлялся:

– Решился я на свои мечты и цели, на которые забил в прошлой жизни. Да, считаю, что в тот момент преступил черту и шагнул в новую жизнь. Прогуляв допоздна по промозглому, ворчливому, но справедливому Питеру, поехал домой. С Невского тянуло холодом и грустью, которые иногда помогают, а иногда хочется изучить дно этой ветренной старушки-Невы.

София подтянула колени к груди и сжалась в комок.

Её живое воображение и фантазия часто мешали ей наслаждаться жизнью, как это положено подросткам её возраста. С лица уже сошел румянец от танца, и теперь над пухлыми щеками вырисовались два маленьких колодца глаз.

Дед же стоял неподвижно. Его, казалось, ничем не пробить:

– Не доехал я, правда. Все решил в машине. Да не пугайся ты так, – дед подмигнул и сложил руки на груди. – Я ведь вон, живой. Песком пол пачкаю иногда.