Звезда Давида

Нам удалось прогнать его и нагрузить наши ушкуи так, что боялись зачерпнуть воду. Обошлось. Глеб привезёт воз, тогда сами посмотрите.

– Прокопушка, дай я повязку тебе сменю на чистую, – взмолилась жена, просительно глядя мужу в глаза. – Я осторожно, больно не будет.

– Идем в баню, там и сделаешь! – недовольно буркнул супруг и тяжело поднялся, словно старик.

В баньке Прокопий грубо овладел женой, и та с благодарностью целовала ему руки, обхлёстывала пахучим веником и старательно мыла тело. Она была уже лет под сорок, телом дородная, но лицо оставалось моложавым.

Коса светлая, тяжёлая, но без седины. Лишь брови резко выделялись темными дугами над голубыми глазами.

К обеду следующего дня обширную избу Прокопия посетил Онуфрий. От него уже не несло грязным потным телом и заскорузлой одеждой, был расчёсан и свеж лицом.

– Здоров будь, Прокопий, атаман-посадник! – поклонился Онуфрий хозяину и его жене. Детишки юркнули за дверь, боясь рассердить отца.

– И тебе не хворать, Онуфрий. Не ждал так рано.

Что, уже отдохнул?

– Долго ли нам с энтим, Прокопий? – Глаза помощника выражали острое желание поговорить, узнать мыслишки атамана. – Скучно дома-то. Ничего интересного не случилось за те месяцы, что мы шастали по городкам. Пообедал уже?

– Уже, – коротко бросил Прокопий и кивнул на лавку, предлагая сесть. – Чего тебе неймётся? Мог бы и обождать денёк. Ладно, что уж, дела так дела…

– О них и хотел поговорить, – тихо отозвался Онуфрий. – Полтыщи вдов у нас.

– А чего ты хотел? – вдруг озлился Прокопий.

 – Война! Как без убитых? Спаси, Господи! – Атаман истово перекрестился. – А что у тебя про энто?

– Надо б им помощь оказать, Прокопий. За общее дело пострадали.

– Так и будет. Но больше месяца траур нечего держать. У нас баб мало, а мужики тоскуют без них. Так и скажи всем. Пусть оплакивают, но через месяц всем ожениться. И детишкам вольготнее быть при отце, хоть и приёмном.

– Не маловато месяца-то будет? – усомнился Онуфрий.

– Хватит! Нечего зря слезы лить, когда детей у нас мало, а рожать баб нет! И хватит об этом! Есть дела поважнее траурных воплей.

– Ты о пленных переселенцах? И о них стоит с тобой решить. Куда их?

– Пусть сами решат, кто с кем согласен жить. Их у нас больше двух сотен. Выделить землю к северу от города, но поблизости. Пусть обустраиваются, пока тепло. Выдели им муки, семян на огородину и поля. Рожь прежде всего. И пусть не проедают всё. Инструмент, кому мало будет. И пусть строятся.