Война кланов. Охотник 2

Если воин колотит на тренировке, то отрок должен запомнить удары, найти увороты от них, чтобы не погибнуть в первой же битве. На никчемышей не обращали внимания, и те уходили служить на кухню или в конюшни. Так что поправляйся, на сегодня урок закончен, – втолковывает тетя негромким голосом, когда я без сил падаю на лавку.

Хорошо, что синяки и ссадины уходят на другой день, после крепкого сна. Я ныряю в объятия Морфея, едва коснувшись лавки, а просыпаюсь, подхватывая на лету громоздкий предмет.

Засыпаю в ранах, просыпаюсь здоровым. Регенерация, чтоб её…

Регенерация у меня прокачивается на отлично. Раны заживают после короткого сна. Вот со скоростью и ловкостью проблемы, но тетя и их тоже упорно прокачивает. Я напоминаю себе какого-то игрового персонажа, которого упорно качают к битве с финальным боссом. Вот только что там будет за финальный босс?

Когда засыпаю, то иногда вижу перед собой дорогие карие глаза. Думаю о Юле, о ней одной.

Как она там? На второй план уходят мысли об оборотнях и ужасах смерти. Вижу, как она мне улыбается. А я гуляю с ней по улочкам Шуи, обнимаю за талию, шучу и наслаждаюсь колокольчиковым смехом. Я тону в омутах её глаз. Я мечтаю ещё раз увидеть её…

Последнее время количество света уменьшается, тетя меняет лампы на более тусклые. Глаза понемногу привыкают, даже ночные выходы не кажутся такими уж темными. Тетя Маша объясняет это тем, что нужно наращивать ночное зрение, так как оборотни чаще всего охотятся ночью.

По ночам я гуляю по поднятым над землей бревнам, и с каждым разом жерди становятся тоньше. Падаю, поднимаюсь и снова иду, учусь на ошибках.

Комнатка под землей обогревается за счет проложенных труб. Газовый нагреватель горит у тети в избе. За провинности или недостаточно быстрое выполнение указаний – напор газа уменьшается, и я просыпаюсь от дробного стука зубов. В таких случаях приходится вставать и двигаться, чтобы не окоченеть.

– Мы же не в Африке живем, теть Маш! Зачем тепло убираешь? Вот явишься как-нибудь, а тут на тебя четыре манекена пялятся. Вот тогда поймешь, вот тогда заплачешь, а уже поздно будет! – без особой надежды на жалость выговариваю я после очередного «холодного» наказания.

– Ничего страшного, Саш. Вон мамонты как сохранились в мерзлоте, и ты останешься вечно молодым и красивым.