Война кланов. Охотник 2

Тетя, не пройдя половины, сорвалась с забора и почти полностью зарылась в холодный снег. Глухо тявкает во сне соседский Тузик.

– Теть Маш, а ещё меня учила легкой походке. Ай-яй-яй, – шепотом говорю так, чтобы донеслось до лежащего тела.

Но из образовавшейся ямки нет никакого ответа. Тетя не шевелится…

Я тут же проваливаюсь в хрустящий снег и, как летящий по лесу лось, бегу к упавшей женщине. Голосит пробудившийся пес, ещё несколько собак отзываются по селу. Метеором пролетев по скользкой балясине, я спрыгиваю возле лежащего тела.

Поднимаю на руки. Какой же легкий у тети вес.

– Теть Маш, очнись! Тетя Маша! – я смахиваю снег с морщинистого лица и осторожно похлопываю по щекам.

Прыгающий пес истошно лает по другую сторону забора, но под моим взглядом тут же стихает и понуро убирается в конуру, недовольно урча на ходу.

Утопаю почти по пояс в наметённых сугробах, но иду к дому, неся потерявшую сознание тетю. Кое-как открываю заиндевелую дверь, и пары холода врываются в протопленное помещение.

Кладу на кровать легкую тетю. На лоскутном одеяле медленно тает смахнутый снежок. Черты тетиного лица слегка заострились, но пульс прощупывается. Шлепаю по щекам, и голова безвольно мотается, как у мертвого оборотня, которого я тащил к оврагу. Ужас от происходящего расширяется внутри, на глазах выступает горячая влага.

Я мечусь по тёмной комнате, в комоде нет никаких лекарств, лишь аккуратно сложенное белье. Ни нашатыря, ни вьетнамской «Звездочки», нет даже обыкновенного анальгина.

Необходимо бежать за врачом, даже раскрывая себя, выходя из партизанства – жизнь тети важнее.

Устремляюсь на выход.

В дверях комнаты по уху шлепает подушка. Под ноги предательски ныряет невысокий порожек, и я вылетаю в прихожую. Когда же возвращаюсь, то меня встречает довольная улыбка жестокой родственницы. Она лежит на боку, под щекой удобно примостилась правая рука.

– Сразу видно, что не читал книгу по растениям. Иначе плюнул бы вон на тот кустик, в углу прихожей, да и растер под носом, а ты заметался, запаниковал.

Эх, Саша, всегда сохраняй голову холодной, иначе таких дел можно наворотить сгоряча, – тетя садится на кровати.

– Тетя Маша, дать бы тебе по загривку за такие шутки, но пока не справлюсь. Могла же просто на словах объяснить, – я укоризненно качаю головой.

Так недолго и «Кондратия» схватить.

– На словах ты вскоре забудешь, а под нервным потрясением навсегда запомнишь, что при обмороках помогает перечная мята.