Книга пяти колец

Выбор между спасением города и спасением маленького храма, я уже сделал, но почему мне от этого так хреново?

Стук дорожного посоха о камни дорожки сопровождался мелодичным позвякиванием колокольчиков. А уличное отребье продолжало ломать дверь.

– Да что вы возитесь! У него там такой куш, что все богачами станем! – торопил своих людей вожак с неоднократно перебитым носом.

Два звероватого вида мужика обрушивали свои топоры на дверь с каким-то лютым остервенением. Вожак в это время закурил самокрутку, которую пустил по кругу, судя по довольным возгласам, там был какой-то легкий наркотик.

– Не портите дверь. Я сейчас открою, – вновь раздался этот голос, сопровождаемый перезвоном колокольчиков.

– Ну давай быстрее, а то сами выломаем.

– Иду я, иду.

Колокольчики стихли, и через несколько мгновений на пятачок, освещенный фонарем, вышел худой долговязый старик с повязкой на глазах. По его движениям видно было, что его звенящий посох – это палка для ходьбы.

Словно шакалы, мародеры начали его обступать со смешками.

А тот лишь стоял и благостно улыбался. Сердце защемило от боли, я вспомнил как такие же уроды пусть и мельче глумились надо мной. Откуда-то из глубины души поднималось холодное пламя гнева. Я хотел сломать каждого из них. Втоптать в мостовую, заставить просить прощение у старика. Не знаю какое усилие воли мне пришлось приложить, чтобы не рвануть в бой прямо сейчас. Когда бешенство спало, я почувствовал вкус крови во рту. В ярости я прокусил себе губу.

– Сынки, если вы хотите помолиться моей госпоже, то вам лучше прийти утром. Сейчас не ее время, – старик стоял, опершись на посох и положив руку на статую каменного змея, свернувшегося в клубок.

– Старик. Где сокровище, которое принесли сюда вчера паломники, – вожак резко перебил старика.

– Оно в обители госпожи.

– С дороги, – один из мародеров попытался отпихнуть старика с дороги и тихо осел, держась за живот. Молниеносный удар посоха заставил здоровяка обгадиться, судя по возгласам его товарищей.

А дедуля знает, что делает, вот только один он их не потянет. Демоны! Я так не могу! Сдерживаемый гнев играючи смел все барьеры воли.

Мы рванули одновременно. Толпа грабителей на одинокого старика, и я ему на помощь. Вот только я остановился от непередаваемого ужаса, словно налетел на стену. Каменная статуя змея расправила свои кольца и нависла над одиноким монахом, закрывая его, словно курица цыпленка.