Книга пяти колец

Мы кружились по поляне, и они падали один за другим: держать правильный удар они не умеют.

Сознание этих уродов прояснилось, лишь когда их осталось всего семь, а по поляне валялись стонущие сородичи. Они дышали как загнанные лошади. Вас бы к нам на тренировку. Хрен вам, а не отдышаться. На моих губах расцвела безумная улыбка.

С ног до головы в чужой крови, я рванулся вперед к ближайшему. В больших глазах твари была паника, и с воплем он начал махать клинком, пытаясь достать меня. Ветка, подцепленная ногой, летела ему в лицо, заставляя отшатнуться, а я уже пробил апперкот, ломая ему челюсть и тут же добивая его ногой в гортань.

Облизнув кровь с шипов на перчатке, я раскинул руки в стороны и медленно начал двигаться к оставшимся с моей фирменной ухмылкой.

– Вкусные. На колени, коротышки, и я все сделаю быстро, – я нарочно копировал манеру их вожака, а в голове звучал голос моего тренера – Вандерлея Сильвы по прозвищу Убийца с топором: “Страх – такое же оружие, парни. Я дрожу каждый раз, когда выхожу на ринг, но стоит ублюдку передо мной меня ударить.

В моей голове звучит лишь одно: я хочу убить тебя”. Да, суки, я хочу вас убить!

Четверо рвануло от меня, как от самой смерти, а вот двое, переглянувшись, наоборот, собрались и начали расходиться, беря меня в клещи. Рванув к одному, я почувствовал обжигающую боль в боку, и сразу кровь полилась из открытой раны. Плевать! Время пошло, сейчас они попытаются растащить меня, чтобы я ослабел от потери крови. Хрен вам, я все-таки чемпион!

Преимущество в росте нивелировалось тем, что, в отличие от меня, гоблин умел владеть ножом.

Он кружился, пытаясь подставить мою спину под удар собрата. С каждой секундой я чувствовал, как я слабею. Дерьмо!

Нож из левой руки полетел в лицо уродца, а я, как пушечный снаряд, снес его с ног, всаживая шипованные перчатки ему в лицо. Хруст костей казался мне божественной музыкой. Боль обожгла спину, и кровь вновь полилась из тела, а я, совершенно забыв про боль, шептал свою мантру. Боли нет.

Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля.

Резко развернувшись, наплевав на расходящуюся рану, я схватил тварь за руки, заплатив за это несколькими порезами. Рывок вперед. И мой лоб, словно молот, впечатался в лицо урода, делая его еще уродливее. Вены, пульсирующие на моем лбу, горели огнем, а я бил и бил гоблина, совершенно не чувствуя, как его кровь и мозги расплескиваются от каждого следующего удара.

“Вот видишь, мальчик. Ты уже узнал многое о себе”.