Книга пяти колец

Я жив, а значит я выиграю любой ценой!

Я не успел проползти и половины пути, как паук открыл глаза, но стоило ему попытаться встать, как раздался жуткий противоестественный голос:

– Куда же ты встаешь, мальчик, – краем глаза я увидел, как от груды костей отделилась человекоподобная тень. Да что за сраный день!

Тень кружила по пещере, иногда прикасаясь ко мне, ее прикосновения обдавали жутким неестественным холодом. Было безумно страшно, теперь каменный змей стал казаться мне чем-то таким понятным и нормальным.

От прикосновения тени мышцы застывали и мне приходилось напрягать все усилия воли, чтобы сопротивляться этим ощущениям и глушить противный липкий страх, поднимающийся откуда-то изнутри. Я боялся и судя по реакции моего противника не зря.

– Госпожа, клан Паука следует единым путем с владыками голодных духов. Я прошу прощения, что сразу не узнал ваш храм, – самурай, не вставая, постарался поклониться как можно ниже. Больше всего меня напрягало, что в голосе этого прежде такого самоуверенного ублюдка звучал страх и, в отличие от меня, он точно знал, чего бояться.

– Как интересно, – тень стала куда более сформированной, сейчас она была больше похожа на размытую женщину в возрасте, одетую в дорогой халат, расписанный множеством знаков. – Паук, что должен охотиться на тьму, говорит о голодных духах. А ты что скажешь мальчик? – ее голова развернулась на сто восемьдесят градусов и сейчас ее горящие красным, как раскаленные угли костра, с интересом смотрели на меня. Усталость, боль – все это отошло на второй план.

Я понимал лишь одно: без помощи Жуженя городу хана. Никогда не считал себя рыцарем в сверкающих доспехах, но все мое естество говорило: город надо спасти.

– Я клинок Империи, – из пересохшей глотки слова вырывались с усилием. – Я шан и мой долг передать послание любой ценой, – тело само встало в стойку, готовясь к последнему бою.

Тень с каждой секундой становилась все более плотной. Буквально через несколько мгновений, напротив меня стояла полупрозрачная женщина в дорогом фиолетовом халате с распущенными волосами.

Длинные ногти были покрыты кроваво-красным лаком, и выглядело это почему-то жутко. С каждой минутой ее возраст становился все менее понятным. Сейчас она выглядела максимум лет на сорок, хотя минуту назад ей было точно за шестьдесят.

Она медленно подошла ко мне, и тонкий длинный палец коснулся глубокого пореза на моей груди. Погрузив туда палец, она поднесла его к губам и облизала.