Бухгалтер

На ходу он пару раз провел руками по густым усам и бороде, стряхнув с них обильную влагу, появившуюся после того как под теплым ветерком стала таять ледяная изморозь покрывавшая растительность на лице в течение всего путешествия. Человек на ходу снял влажные перчатки, сунув их в карман, и расстегнул куртку.

Когда до выхода из расщелины оставалось всего ничего, путь ему преградила глубокая лужа. Здесь температура уже значительно поднялась, перевалив отметку фазового перехода воды в жидкое состояние. Человек нехотя вошел в воду и побрел к выходу.

Вода была ледяной и, несмотря на то, что сапоги были непромокаемыми, успела проморозить ноги практически до костей. Наконец лужа осталась позади, и человек притопывая на ходу, чтобы хоть немного разогнать кровообращение, а заодно отряхнуть воду с меха, покрывавшего обувь снаружи, вышел из ледяного прохода. Перед ним, насколько позволяла видимость, тянулось грязевое месиво, тут и там разрезанное ручьями, стекавшими с ледяной стены, и испещренное лужами да черными корявыми кустами.

Человек знал, что прямо перед выходом из расщелины начиналась дорога, выложенная громадными каменными плитами. Видно было плохо, грязь затянула камень, и он пошел на ощупь, перед каждым шагом нашаривая в грязи каменное основание. Впрочем, грязь длилась не так уж и долго. Через пятнадцать минут человек уже спокойно шагал по каменным плитам и наблюдал вокруг травяное море, сменившее мокрую грязь. Температура поднялась еще выше, и он снял куртку, всерьез подумывая, не стащить ли и свитер.

Впереди что-то блеснуло и в насыщенном пылью воздухе стали проступать силуэты построек, он улыбнулся и зашагал быстрее.

***

Евгений Петрович проснулся. Этот сон, повторявшийся в мельчайших подробностях не реже, чем пару раз в месяц, и когда-то вызвавший у него нешуточную тревогу по поводу собственного психического здоровья, стал привычен, как утреннее посещение туалета и не вызывал практически никаких эмоций. Часы показывали без четверти восемь и всерьез намекали, что уже, как бы, пора и встать.

Евгений Петрович встал, потянулся и с неудовольствием взглянул в зеркало.

За последние полгода он порядком набрал в весе, а отвисший живот и вовсе вгонял в депрессию. Евгений Петрович попытался его втянуть и, помогая ослабшему прессу руками, добился более-менее приемлемого результата, вот только дышать в таком состоянии было решительно невозможно, а после первого же нормального вдоха брюхо выползло наружу и противно заколыхалось.