Неделя в кармане

Когда на скатерти, увы, уже совсем ничего не осталось, за исключением пустой посуды и самовара, наш герой засмущался. Ему стало даже немножко стыдно за свой, ну скажем, порыв. Но что сделано, то сделано. Поэтому оглядев, с легкой грустью, импровизированный стол, Дарик слегка отодвинулся и очень прочувствованно произнес в пространство:

– Спасибо!

В ответ девочка, немного поморщилась, или это Дарику просто показалось в неверном свете костра, и произнесла:

– Да, не за что.

– Может добавки? – тут же влез мальчик.

Немного поколебавшись, Дарик все-таки сумел взять себя в руки и от добавки решительно отказался, путем интенсивного качания головой.

– Благодарю хозяюшка, мы сыты! – произнесла девочка, и после ее слов вновь возникшее легкое марево поглотило остатки пиршества. Спустя мгновение перед ней лежал все тот же большой цветастый платок, абсолютно чистый, так что если бы не блаженная сытость, Дарик на полном серьезе решил бы, что все это ему просто привиделось. С голодухи.

Мираж такой. Своеобразный.

Девочка аккуратно сложила платок и убрала его в свою сумочку. В этот момент мальчик наклонился к ней и громким шепотом затараторил:

– Ладка, ты видела? Он три порции в один присест умял! В одиночку! Вот это герой так герой! И не лопнул! Слушай! А может, он того, упырь? – и уже нормальным голосом повернувшись к Дарику спросил – А ты точно, не того…

– Что, не того? – осторожно поинтересовался Дарик, к которому семимильными шагами возвращалось, на время трапезы, покинувшее его, ощущение бредовости ситуации.

– Ну не этого…

– Что, не этого?

– В смысле не этот, а то мы, как ща!

– Нет! – твердо ответил Дарик.

– Чего, нет? – поинтересовался мальчик.

– Ничего нет! В смысле, не этот – припечатал Дарик.

– А! Это хорошо! А то уж я подумал невесть чего.

– Мирка, ну какой же он упырь? Упыри только сырое жру…, ну едят. Вроде бы… – влезла в разговор девочка.

Дарик закатил глаза.

– Приплыли. Мама, роди меня обратно! – вслух подумал он, и радостно понял, что все происходящее просто дурной сон и очень захотел проснуться.

Он слышал, что если во сне себя сильно ущипнуть, то непременно проснешься. Ущипнул он себя сильно. Аж слезы выступили. Не проснулся. Поэтому обиделся на весь свет. Но вечная привычка во всем искать положительные стороны, очередной раз примирила его с окружающей действительностью или с сумасшествием, впрочем, он еще не решил, что лучше.