Оператор

Точить его лезвие было бесполезно, сломать невозможно! Во всяком случае, я даже не слышал, о том, чтобы кому-то это удалось!

На руке по-прежнему висели часы «Электроника», тоже моя гордость. Они упорно показывали восемьдесят восемь часов и восемьдесят восемь минут, а также значок будильника. Попытка нажатием на кнопки, причем включая кнопку перезапуска, а для этого идеально подходила шариковая ручка, вызвать в них хоть какую-нибудь ответную реакцию ни к чему не привела. Время часы показывали то же самое.

И…, а и все. Инвентаризация закончена.

Кнопка была заботливо спрятана в пенал – а вдруг пригодится. Пенал убран в сумку, а сумка отправлена к прочим вещам сушиться на солнышке. Потрогав кеды, я решил не мешать их высыханию и отправился на осмотр своих владений, следуя вдоль береговой линии. Предположение, что у них уже может быть хозяин, мне даже в голову не пришло. Примерно через час, съев еще четыре груши, я вернулся на место своей якорной стоянки. Ура! Сбылась голубая мечта практически любого мальчишки, а также доброй половины девчонок моего возраста! Я Робинзон! У меня есть собственный необитаемый остров! Ура, и еще раз ура!

***

Первый день робинзонады, прошел просто великолепно! Я купался, загорал и ел груши.

Благая идея построить хоть какое-нибудь укрытие от непогоды, пришла мне в голову только ближе к вечеру, сильно ближе, темно уже почти было. А идея костра, и вовсе, когда уже ни черта кроме линии пляжа и разглядеть было невозможно. Хотя нет, груши, что сорванные, что оставшиеся на ветках с наступлением темноты начали слабо светиться, а когда стало совсем темно, превратились в маленькие тусклые фонарики. В свете, испускаемом грушами, было сложно разглядеть даже соседние листья, но смотрелось очень красиво, жаль, что они все светились только желтым светом, а то выглядело бы как новогодняя гирлянда.

До наступления тьмы я успел наломать веток кустарника, окружавшего пляж и нарвать травы росшей выше по берегу, хоть и немного, но на что-то типа кровати хватило.

В темноте было немножко страшновато, но видимо впечатлений последних двух дней хватило, так что стоило мне лечь на импровизированное ложе, как я мгновенно уснул. Если мне что-то и снилось, то я не запомнил.

Проснулся я до рассвета, от того что совершенно зверски замерз. Под утро выпала роса, причем настолько обильная, что вся моя одежда стала настолько мокрой, будто бы я ее постирал и не стал отжимать.