Регуляторы. Книга первая. Цена говядины

– Не знаю, сэр! Со своей позиции я вижу лишь сапог и кусок куртки – русоволосый еще раз внимательно оглядел окрестности и закончил: – Я подойду поближе.

Темноволосый, продолжая внимательно отслеживать происходящее в окрестностях, сунул руку во внутренний карман, вытащил серебряный портсигар и, достав тонкую мексиканскую сигару, стал катать ее из одного уголка рта в другой. Док же медленно двинулся к лежащему парню. Не доходя до тела пары метров, он опустился на корточки, присмотрелся и воскликнул:

– Тысяча чертей! Да, это же Чарли Боудри! Как он здесь оказался? – после чего, на всякий случай, окинув цепким взглядом окружающую равнину, подобрался поближе и, отложив винчестер, принялся осматривать раненого.

– Боудри? – задумался брюнет, – Это не тот ли Боудри, с которым ты держал сыроварню в Аризоне?

– Да, сэр! Он самый. Жив, чертяка! Мистер Танстолл, бросьте-ка мне флягу с водой, попробую привести его в чувство.

– Значит, ты хорошо его знаешь? – спросил ранчеро, наощупь доставая из-под скамьи кожаную баклагу и ловко перебрасывая ее русоволосому.

Док перевернул Чарли на спину и, открыв плоскую кожаную флягу, аккуратно придерживая голову парня, стал по капле вливать воду в сухие потрескавшиеся губы. Влив не меньше, чем полпинты[10 - Полпинты – Пинта – это одна восьмая галлона, 0,568 л. Соответственно полпинты – 0,284 литра.], светловолосый, наконец, удовлетворенно вздохнул и заткнул флягу крышкой.

– Ага, – кивнул Док, – После Аризоны мы с ним выкупили здесь ферму, но тягаться вдвоем против Мерфи, – парень лишь развел руками, – В общем, я прибился к вам, а он охотился на угонщиков скота. Я и не знал, что Чарли вернулся в Линкольн.

– Не дело бросать здесь этого парня, – наконец-то закурив, сказал Танстолл, – Давай ка, Док, забросим его в повозку и отвезем на ранчо, что-то мне сегодня резко расхотелось посещать город.

Ранчеро подогнал повозку, и они с Доком не без труда забросили так и не пришедшего в себя Боудри в багажное отделение.

Закончив, оба мужчины уселись в экипаж и все так же неторопливо покатили по тракту в обратную сторону. Туда, где среди яркой майской степи расположилось, покинутое ими около часа назад, ранчо. Взобравшееся повыше солнце уже не красило великую равнину в романтические розовые цвета, оно вновь стало привычно ярким и жестким.