Гнев Земли

Они не работали, и, следовательно, ничего не покупали. Но самое страшное было в том, что они не брали новых кредитов. Банки не могли терпеть такое положение дел, и под их нажимом правительства объявляли экономическую амнистию. Двери тюрем распахивались. Все начиналось заново и шло до тех пор, пока не наступал следующий кризис, еще более продолжительный и тяжелый. Было очевидно, что так не может продолжаться бесконечно. Нужно было разрубить этот узел.

– И тогда случился ядерный взрыв?

– И да, и нет. Накануне третьей мировой завязалось много подобных узлов.

Это и денежные махинации, и демографические проблемы, и борьба за природные ресурсы. Для их решения требовалось время и желание, но…

Около кресла президента остановилась стюардесса.

– Савва Тимофеевич, вы просили вас предупредить.

Старик открыл глаза.

– Оно под нами?

– Скоро будет в прямой видимости.

Ложка дегтя

Президент порывисто поднялся.

– Сделай-ка мне чашечку кофе.

– Слушаюсь, Савва Тимофеевич.

Старик шагнул к кабине пилотов, но у двери обернулся.

– А вам что, особое приглашение нужно? Пойдем, Аркадий. Дам тебе еще один повод для упреков в мой адрес. И ты, Михаил, чего рот открыл – за мной!

В кабине Суперджет-7700, как и подобает президентскому борту, все было сделано с размахом. Она больше напоминала квартиру, чем кабину пилотов. Здесь стоял платяной шкаф, журнальный столик, кожаные кресла и диван. На полу лежал ковер, а на стенах висели картины. В углу в металлическом горшке стояла пальма.

Судя по значкам на дверях, за ними скрывались встроенный холодильник, посудомоечная машина, аппарат для приготовления чая, кофе и муссов. Разглядывая обстановку, Михаил не удивился, если бы за одной из этих дверей увидел вход в джакузи или тренажерный зал.

Перейдя незримую черту, вошедшие оказались в царстве тумблеров и мигающих лампочек. От их разнообразия рябило в глазах. По мониторам текли реки изменчивых цифр. Как пилоты успевали следить за всем, что происходило вокруг них, оставалось загадкой.

Командира корабля и второго пилота разделял широкий как обеденный стол навигационный экран. По нему, ежесекундно меняясь, ползла карта пролетавшей под ними местности. Ее пересекала прямая линия маршрута, в центре которой чернел значок их лайнера. Тут и там появлялись и исчезали непонятные символы, вспыхивали надписи.

При появлении президента пилоты поспешили встать, но Старик повелительным жестом удержал их на месте.

– Не нужно реверансов – сидите.