Зверь. Том первый

Пикси с писклявыми стонами завалилась на неё. Короткими поползновениями я добрался до ванной комнаты. Посадил Чоплю на край раковины, а сам открыл воду. Тугая струя ударила в ладони. Небольшой колпачок от флакона бритвенной пены был вместо умывальника для Чопли.

Холодная вода принесла облегчение. Разгоряченная кожа только не зашипела под прикосновениями воды. Чопля тоже плескалась с упоением резвящегося щенка.

В дверь раздался стук. Я побрел открывать. Сил прибавилось, так что ноги переставлялись. Пусть и как колонны, но переставлялись.

Открыв дверь, я обнаружил на пороге ту самую "стерлядь" соседку, Марфу Никифоровну.

В дверь раздался стук. Я побрел открывать, утираясь полотенцем. Сил прибавилось, так что ноги переставлялись. Пусть и как колонны, но переставлялись. Открыв дверь, я обнаружил на пороге ту самую "стерлядь" соседку, Марфу Никифоровну.

– Чего грохочешь, вошь подзалупная? Опять танцы ни свет ни заря устраиваешь? – проорала она, а потом осеклась. – Ты чой-то, сын этого придурошного ведьмака? Где отец-то?

Глава 5

– Отец, зачем вам этот ведьмак? – спросила Елена, когда машина выехала на широкий Кутузовский проспект.

 – Неужели своих мало?

– Своих вполне хватает, но Гамаюн выбрала его. А сама знаешь, что она никогда не ошибается.

Елена поморщилась, потерла плечо. Процесс подливания ведьмаку зачарованного зелья растянулся во времени на час. Сначала его подловили в замызганной разливайке, а потом внушили ехать в крутой клуб. Там уже понемногу притупили ведьмачий нюх различными вливаниями настоев.

Медленно, тщательно, чтобы он ничего не заподозрил. И уже в конце ему добавили в самогон зелье Неприкосновения. Оно позволяло владельцу зелья оставаться уверенным в том, что выпивший не причинит вреда.

– Но чем он так уж хорош? Обычный ведьмак, каких сотни.

– Необычный, – покачал головой император. – Очень необычный. И сдается мне, что именно за эту необычность выбрала его вещая птица.

Елена уставилась в окно.

Мимо проносились огни столицы. В отражении витрины большой черный автомобиль проплыл диковинной глубинной рыбой. Опасной рыбой, от которой легковые мальки предпочитали держаться подальше, уступая дорогу.

– И всё равно я не понимаю… Неужели эту зазовку никто не может обнаружить?

– Никто не может, – вздохнул Николай Сергеевич. – Заняла она личину одной из боярских дочерей. И так хорошо заняла, что вместе с личиной захватила и воспоминания со знаниями.