Сладкое искушение

Я удивленно посмотрел на нее. В ее лице читалась неподдельная искренность.

Коротко кивнув, положил руку ей на поясницу.

– Идём. Пора спускаться в банкетный зал, на завтрак.

– Разве мы не должны подождать, пока они закончат? – Она кивнула в сторону спальни, откуда доносилось шушуканье женщин.

– Я не собираюсь на это смотреть.

Она застенчиво улыбнулась.

– Ну и хорошо.

Я поколебался, не сказать ли Джулии больше, но молча вывел ее из номера и довел до лифта. Во время поездки вниз я заметил, как она напряжена.

– Худшее позади.

Она вскинула голову, и ее губы дрогнули.

– Ты говоришь о нашей брачной ночи?

Я склонил голову набок, пытаясь понять ее. Она явно сдерживала улыбку.

– Можешь не притворяться, что не боялась этой ночи. Я чувствовал, как тебя потряхивает.

– Я была напугана, правда. Но все закончилось, и было не так уж неприятно, вопреки моим ожиданиям.

Я выгнул бровь, не решив, как относиться к откровенности жены. Несмотря на то, что мы женаты, к ее обезоруживающей честности мне ещё предстоит привыкнуть.

– Ну что ж, думаю, это прекрасно.

Легко улыбнувшись, она прильнула ко мне.

– Я тоже так думаю.

Двери лифта разошлись, прерывая наш странный разговор. Я повёл Джулию в большой банкетный зал, где уже собрались наши с Джулией родственники и высокопоставленные люди Семьи.

– Да начнется мясное шоу, – пробормотала Джулия себе под нос.

Я предупреждающе сжал руку на ее талии, даже если самому хотелось улыбнуться.

– Теперь ты моя жена и должна себя вести соответственно.

Мне нельзя опозориться на публике.

Она напряглась.

– Я понимаю.

Зря я волновался. Джулия унаследовала от своей матери талант находить темы для разговора с разными людьми, даже с незнакомыми, но, в отличие от Эгидии, она была очаровательна, мила и с легкостью манипулировала окружающими. Многие мужчины смотрели на неё жадными взглядами, что мне совсем не нравилось, но ни один не осмелился подойти и пожать ей руку.

Фаро, разговаривая с парой капитанов, повернул голову и подмигнул мне.

Я обратил внимание на двери, через которые уже входила моя мать с матерью Джулии, неся на вытянутых руках простыню. Направившись в дальний конец комнаты, они раскинули простыню между парой стульев.

Заметив их, Джулия сдавленно охнула и покраснела как рак.

– Как стыдно!

Я опустил глаза. Мне не было стыдно, но тоже это не нравилось, потому что кусочек нашей личной жизни выставляли на всеобщее обозрение.