Связанные любовью

Ты стала такой под влиянием смелых мужчин, как я. Ты справишься с убогой шлюхой типа Грейс.

Ария приподняла голову.

– Если ты такого низкого мнения о ней, то почему проводил с ней время?

– Я не встречался с ней в привычном смысле. Она была просто игрушкой для траха.

– Не могу представить, каково это спать с кем-то, не испытывая никаких чувств. Я могу только заниматься любовью. – Она вздохнула.

Я прошелся костяшками пальцев по ее спине.

– До тебя я лишь трахался, Ария. Мне было плевать на всех этих женщин.

– Но если ты не мог выносить ее присутствие, как ты мог проводить с ней время после секса?

Я нахмурил свои темные брови.

– Я не оставался после всего.

В глазах Арии сквозило недоверие.

– Ты спал с ними и тут же уходил, как все было кончено?

– Я трахал их и уходил, да. Почему я должен был оставаться?

Она смотрела на меня так, будто бы просто не могла понять мои аргументы.

– Но… что насчет объятий? Тебе никогда не хотелось продлить близость?

Я усмехнулся.

– Ох, principessa, у тебя обо мне неверное представление. Эту версию меня можешь видеть только ты.

Она приподнялась на моей груди и посмотрела на меня сверху вниз.

– Но со мной тебе нравится это?

Она спрашивала одно и то же.

– Нет, – пробормотал я. – Я люблю это.

Ее губы изогнулись в восхитительной улыбке, затем она мягко поцеловала меня. Будто кто-то когда-либо мог сравниться с Арией.

* * *

Маттео выглядел как кот, заполучивший сметану.

С его болезненным пристрастием к неприятностям, он, в конце концов, будет наслаждаться браком с Джианной. Слава богу, он не женится на ней до лета, так что я мне не нужно выслушивать, то как они раздражающе гавкаются друг с другом.

– Надеюсь, на этой вечеринке найдется милая попка. Мне нужно потрахаться, – произнес Маттео.

– Можешь поиметь Грейс, мне похер. Она берет в рот как профи, – пробормотал я.

Казалось, Маттео обдумывает это.

– Не уверен, что хочу твои объедки. Ты не против?

Я застонал.

– Да мне по хуй, поверь.

– Она доберется до тебя, Лука.

Я блядски надеялся, что нет, но, боялся, что Маттео прав. Я задел гордость Грейс. Она была избалованным ребенком, который привык добиваться своего, а я стал первым мужчиной, который не пошел у нее на поводу. Я все еще жалел, что не убил ее после того, что она сделала Арии в «Сфере», но отец запретил это, а наши связи с сенатором Паркером были слишком важны для Семьи.