Римская Волчица I

Прекрасные, стройные и понятные алгоритмы, куда более понятные, чем многие известные ей люди. Электра стряхнула наваждение и направилась внутрь, в темную прохладу инсулы.

Корнелий Флавий придерживался образа сенатора скромного и справедливого. Доступ к нему если и был ограничен, то не строго – считав данные с ее чипа (не бог весть какой уровень, нормальные баллы социально ответственного человека, живущего частной жизнью), прозрачная дверь отъехала, пропуская Электру в нарочито скромный холл с с невысокими скамейками вдоль стен и зеркалами в простых рамах.

Вероятно, предполагалось, что посетитель подождет здесь, развлекая себя отражением, но ждать Электра не стала, а набрала известный ей на правах родственницы личный код, пометив сообщение срочным, и двинулась дальше, по широкому коридору, к большим темным дверям.

То ли на всем ярусе, то ли именно в этой, предназначенной для деловых встреч, части его, был выдержан лаконичный классический стиль, формальный и слегка тяжеловесный за счет палитры и материалов – дерево, стекло, бронза.

Тяжелые двери так хорошо экранировали звук, что наверняка были не настоящими дубовыми, а технологичной имитацией. Электра налегла на створку и замерла на пороге ярко освещенной, просторной, неожиданно полной людей и гула голосов приемной.

Стоило догадаться! Естественно, у сенатора и главы Семьи сейчас роится публика, и самая приличная: изысканные костюмы, мундиры, даже тоги – кое-кто из сенаторов решил припасть к главе могущественного клана перед вечерним заседанием.

На нее заозирались и она остро осознала свою неуместность здесь – в изодранном вечернем платье, с исцарапанными руками-ногами, босиком, с привязавшимся запахом костра. Как во сне, когда осознаешь себя посреди экзамена и голой.

Электра вздернула подбородок, не глядя натянула туфли (не зря тащила через весь лес) и пошла вперед через зал, звонко клацая каблуками.

– Милая племянница! – Корнелий Флавий вежливо встал из-за своего обширного письменного стола, руками изображая потенциальное объятие, но отнюдь не выходя ей навстречу и завершая жест указанием в кресло напротив.

– Дядя, – Электра подошла к столу, оперлась одной рукой на зеленое сукно, прикрытое толстым стеклом с фацетом. – Дядя.

«Неужели рыдать будет», так Электра поняла досадливое выражение, мелькнувшее на породистом смуглом лице, и взяла себя в руки. Боги, что сказать-то ему? Она так и не придумала, почему ее Семья должна поддержать опального адмирала.

– Дядя.