Чем черт не шутит

Или ложечкой с государственным гербом мешает чай в стакане с мельхиоровым подстаканником. На котором орлы, звезды да кресты православные. Вперемешку. Как мысли в голове у чекиста. Он сейчас старается понять, на чем я его подловить пытаюсь. А значит, его хваленые специалисты ни черта на конфискованной в ГУМе записи не увидели. Выходит, все Малининские чекисты не чета одному моему Ансу. Ну и Лое, конечно. Про Лою тоже нельзя забывать. Ни в коем случае.

– Ты, короче, Каштаков, давай-ка не финти. Говори прямо, что нарыл.

Примерно что-то подобное я и ожидал услышать. Чай, не первый день знакомы.

Ну я и сказал ему – с последней прямотой:

– У меня есть подозреваемый.

– Подозреваемый в чем?

Ай, молодца, полковник! Решил так просто выяснить, что мне известно.

Однако ж, я тоже вискарь не из наперстка хлебаю.

– Во всем сразу!

Малинин молчит.

А мне кажется, я слышу, как звякает гербовая ложечка о края стакана.

– Если ты, Каштаков, имеешь в виду того обормота, что камеру у эстонцев стырил…

– Я имею в виду того, кто стоит за этим преступлением.

И кто, быть может, убил Макака.

– Что-что-что-что-что? – зачастил полковник.

– Я же говорю, нам нужно обменяться информацией.

На этот раз он ответил сразу – значит, решение уже созрело.

– Ладно. Через два часа на обычном месте.

И все.

В телефоне короткие гудки.

– И вам всего хорошего, Вячеслав Семенович, – улыбаясь, произнес я в пикающую трубку.

Отлично. Полковник Малинин у меня на крючке.

Глядишь, удастся вытянуть из него какую информацию. По крайней мере, он мне должен объяснить, почему НКГБ проявляет интерес к паре туристов-пенсионеров из Эстонии.

Глава 8

С пустой кружкой в руке я вышел из кабинета.

Но вместо того, чтобы повернуть направо, где за перегородкой у нас была спрятана маленькая кухонька, я почему-то свернул налево. Словно меня что-то потянуло туда. И, пройдя мимо стойки, за которой кто-то из нас обычно встречал посетителей, и встроенного в стену гардероба, я оказался в кабинете, где работала Лоя.

С пустой кружкой в руке.

Лоя сидела спиной к двери. На голове у нее был гипершлем, темным пластиковым забралом закрывающий верхнюю часть лица. Руки были чуть приподняты над столом. Пальцы порхали над невидимой со стороны виртуальной клавиатурой. На столе перед Лоей стоял сорокашестидюймовый трехмерный монитор, на экране которого творилось черт знает что.