Связанные прошлым

– Ты имеешь в виду, что как Дон ты хочешь знать, потому что до сих пор ты вел себя не совсем как мой муж.

Она была права. Я вел себя вовсе не как муж. Я попирал клятвы, но дело было не только в этом.

– Почему ты до сих пор девственница?

– Я же сказала тебе, что не девственница!

Она попыталась вырваться из моих объятий, но я не отпустил ее. Вместо этого я притянул ее ближе, пока она не прижалась ко мне, но я пожалел о своем решении, как только до меня долетел ее аромат – пряный парфюм с цветочными нотками, смешивающимися с дразнящим ароматом Валентины.

Ее пульс участился, губы разомкнулись, зрачки расширились, когда она уставилась на меня. Она облизнула губы – это был нервный жест, и мой член сжался от новой волны желания к женщине, стоящей передо мной. Я хотел Валентину, отрицать это было невозможно.

Я подавил это ощущение.

– Итак, если бы я отнес тебя на нашу кровать прямо сейчас… – тихо произнес я и подтолкнул Валентину к кровати, – и взял бы тебя там, я бы узнал, что ты не солгала мне только что.

Если бы она была девственницей, она бы не смогла скрыть это от меня. Когда я лишил Карлу девственности, никто бы не поставил этот факт под сомнение. Боль вспыхнула в груди, обжигая жаром, и я выкинул все мысли о Карле из головы.

Валентина потянула меня за руку.

– Не возьмешь, потому что сейчас ты не уложишь меня в эту постель.

Она старалась говорить уверенно, но нотка неуверенности все же присутствовала.

– Не возьму?

– Нет, потому что ты не возьмешь меня против моей воли.

Ты не одобряешь изнасилование.

– Ты веришь слухам? – спросил я со смешком.

Она выдержала мой взгляд.

– Да. Ты отдал замам прямой приказ передать их людям, что ты кастрируешь любого, кто использует изнасилование как средство мести или пытки.

– Да. Лично я считаю, что женщина никогда не должна подчиняться никому, кроме своего мужа. Но ты моя жена.

В нашем мире тело женщины принадлежит ее мужу. Никто не стал бы спрашивать с меня, что бы я ни сделал с Валентиной, не только потому, что мое слово было законом, но и потому, что я был под защитой наших старомодных традиций.

Валентина задрожала, изысканная маска сползла, обнажив то, о чем я часто забывал: она была намного моложе меня.

– Но все же, – прошептала она.

– Да, все же, – твердо сказал я и отпустил ее. – Теперь я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Я всегда буду относиться к тебе с уважением, но я ожидаю того же от тебя. Я не потерплю лжи.