Связанные прошлым

Ее стенки плотно обхватили меня, когда я начал проталкиваться внутрь. Валентина напряглась еще больше и вскрикнула от боли. Несмотря на мой непреодолимый голод и яростную пульсацию члена, крик от испытанного ею дискомфорта был сигналом для меня. Этот звук еще раз напомнил мне, что я за нее в ответе. Я остановился, ожидая, когда Валентина расслабится, когда подаст знак, что может принять всего меня. Она заглянула мне в глаза. В ее взгляде проскальзывала нервозность, но и доверие. Она схватила меня за плечи и кивнула.

Ее разрешение было мне так необходимо.

Я вошел до конца одним резким движением. Валентина прижалась ко мне, ее губы вытянулись в тонкую линию от сдерживаемой боли.

Удовольствие пульсировало во мне. Я не мог вспомнить, когда я испытывал нечто подобное – если вообще испытывал.

– Скажи мне, когда мне можно двигаться.

– Мне комфортно.

Я начал медленно трахать ее. Каждый толчок приближал меня к разрядке. При взгляде на ошеломленное и покрытое каплями пота лицо Валентины удовольствие лишь нарастало.

Первобытное удовлетворение от того, что я первый вошел в нее, переполняло меня. Это должен был быть просто трах, но, когда я взглянул на женщину под собой, мне показалось, что это нечто большее, чем просто долгожданная разрядка. Поддавшись импульсу, я поцеловал Валентину, когда кончил. На мгновение я позволил себе потеряться в ее вкусе, закрыв глаза. Когда я открыл их и увидел выражение лица Валентины, то быстро отстранился. Я не хотел, чтобы она надеялась на то, чего я не мог ей дать.

Убедившись, что с ней все в порядке, я вышел из комнаты, не взглянув на ее, несомненно, обиженное лицо.

Было бесчестно с моей стороны оставить жену вот так после нашего первого раза вместе, после ее первого раза, но степень моей вины и одновременно растерянности заставили меня бежать в поисках уединения. Мне нужно было время подумать и успокоиться.

Зита бросила на меня любопытный взгляд, когда я проходил мимо нее, направляясь в свой кабинет.

Как только за мной закрылась дверь, я, пошатываясь, подошел к своему столу и опустился в кресло.

Мой взгляд упал на фотографию Карлы. Вина с новой силой накрыла меня. Проведя пальцами по волосам, я отложил рамку, не в силах выдержать взгляд моей покойной жены.

К вине за предательство Карлы примешивалась еще одна эмоция: вина за то, как я обращался с Валентиной. Она не сделала ничего плохого. Воспоминание о том, как она отдалась мне всего несколько минут назад, камнем легло мне на грудь.