Бремя верных. Книга первая

Смежив веки, старик в ожидании скорой предался воспоминаниям.

Родился Михаил Николаевич в далёком послереволюционном тысяча девятьсот двадцатом году, в семье, как это было принято тогда говорить, «военспеца». Отец, Николай Иванович, был потомственным военным, штабс-капитаном при штабе Алексея Алексеевича Брусилова, участвовал в знаменитом прорыве летом 1916-го, а в декабре получил ранение шрапнелью. Левое плечо почти разворотило, и удалой «штабс» надолго загремел в госпиталь. Там и узнал про отречение Государя в марте 1917.

Впрочем, для Николая Ивановича это не стало откровением, он знал, что сам Брусилов давно ратовал «за отставку от трона слабака». Но всё равно потрясения были.

Здесь же, в госпитале, Николай Иванович познакомился с красавицей-медсестричкой, урождённой дворянкой, кстати, Сашенькой Борзовой. Роман завязался бурный, и когда в конце апреля штабс-капитана комиссовали в московский гарнизон, Александра Павловна, ничтоже сумняшеся, подхватила отчего-то оробевшего офицера под белы рученьки и представила пред суровые очи своих папеньки с маменькой.

Штабс-капитан впечатление произвёл, и не только позвякиванием окопных медалей и белым лаком «георгия», но и манерами, поведением и тем, какими глазами он смотрел на «их Сашеньку». Добро было дано, повенчались споро и тут же отбыли к новому месту службы штабс-капитана Сарапулова.

Москва приняла молодых всполошным шумом и суетой, очередями в лабазах за хлебом, толпами беспризорников на вокзалах и обилием военных самых разных мастей.

Молодому офицеру начальство выделило квартиру в Столешниковом, службой нагрузили выше ватерлинии, Николай Иванович не вылезал из казарм и патрулей. Время было смутное, порядка в стране не было, и Москва в этом мало отличалась от окраин Империи.

А потом наступила революция, и Сарапулов-старший, исключительно в заботе о семье, принял новую власть если и не с распростёртыми объятиями, то вполне себе благосклонно.

Он быстро сошёлся с военной верхушкой новой московской клики, предложил свои услуги в качестве военного специалиста. Его уже знали по службе в гарнизоне, а среди большевиков было много недавних военных.

Он не был приспособленцем, но вот так, на первых месяцах семейной жизни оставить семью он считал по крайней мере неразумным. Но большевики не спешили отправлять ценного специалиста в горнило гражданской войны – пушечного мяса на фронтах хватало.