Бремя верных. Книга первая

И словно отвечая на его потаённые мысли, неожиданно отозвался пленник:

– Боярин или кто ты там… Вели отпустить меня, не враг я дружине русов…

Белояр с интересом склонился над поверженным стрелком:

– Не враг, говоришь? Ну, предположим. А как понимать то, что стрелял в моего человека?

– А я разве в него стрелял? – хмуро вопросил пленник. Сотник переглянулся со столпившимися вокруг воями, дружинники дружно расхохотались. Лучник зыркнул на своих пленителей огненным взглядом, что тут же отметил Падун, в этой ситуации бывший главным потерпевшим: как-никак, но целились-то действительно в него.

И словно бы читая его мысли, пленник проговорил:

– Если бы я в него целил, то уж попал бы, не подумайте чего плохого… Я ж охотник, белку в глаз бью с полусотни саженей! Неужто бы с такого расстояния промахнулся?

Белояр развёл руками.

– Ну, а тогда стрелял-то зачем?

– Внимание хотел обратить на себя, да заодно и убедиться, что вы именно те, кто мне надобен…

Сквозь круг людей, обступивших пленника, протиснулся Одинец, встал на колено, всмотрелся в заросшее густым волосом лицо, обернулся к сотнику.

– Кажись, знаком он мне, Белояр… Где-то пересекались… Но что он из смолян – и к гадалке не ходи, не хазарин это.

Падун тоже наклонился, чтобы лучше рассмотреть пленника, казалось, что он начинает вспоминать нечто, связанное с этим человеком…

Лучник вывернулся из-под сапога Ивора, приблизил лицо своё к лицу Падуна, оскалился в жуткой ухмылке:

– А скажи ещё, Падун, что не лазал ты в окно к моей сестрице, когда на ярмарку заезжал в прошлом годе, в Кольцов-град, а?

– Кольцов-град… дык чуть поболе села-то будет, а туда же, – буркнул в сомнении Падун, но вдруг лицом переменился, широкая улыбка сменила гримасу сомнения.

– Да никак это Ермолай! – вдруг вскричал он и, ухватив человека за грудки, одним рывком поставил его на ноги. – Смотри, сотник, вот тебе лучший стрелок из смолянской братии! Ермолай, сварожий сын, ты чего ж в меня-то стрелять удумал?

– А в кого ещё было стрелу пускать? Ты вишь меня признал, а другие просто бы голову снесли, не спрашивая, кто да что…

Мужчины обнялись, остальные вздохнули с облегчением.

Одинец вложил меч в ножны, Ивор отошёл на шаг, расслабился. Это он заметил стрелка после того, как Падун вскинул в руке щит, а вездесущий Шумило враз спеленал того своим арканом. Впрочем, как выяснилось, лучник и не стремился скрыться.

Падун подвёл Ермолая к Белояру, хлопнул по плечу своего знакомца.