Бремя верных. Книга первая

Десятки сёл стоят безлюдными, сотни стариков и девок, выйдя поутру по воду или на покос, обратно домой не возвращаются. Вот Белояр, вы все его хорошо знаете и верите ему, он уже столкнулся с неведомой силой и только чудом не сложил в той схватке голову. Можете спросить его десяток, тех, кто присутствовал при том бое. Дадено вам на всё времени до вечера, а там вновь соберёмся и решим, как нам дальше поступать, как лучше исполнить княжий наказ. Идите, думайте и не приходите на совет без мыслей, что и каким образом мы станем делать уже завтра.

Совет завершился далеко за полночь, когда уже почти все костры в лагере потухли, и даже головни на кострищах уже отливали тёмно-пурпурным цветом. Свой десяток дожидался командира в полном составе, настороженные взгляды выдавали настроение воинов.

Белояр опустился на кошму подле костра, принял из рук Одинца миску с уже основательно перезревшей на углях похлёбкой и, отхлебнув пару ложек, вдруг глянул на окружающих шальным глазом:

– Ну, что, вояки, принимайте завтра пополнение, десятники порешили всех дружинников вкупе с варягами обучить вашим тайным приёмам.

Так что станете теперь обучителями. У меня на это нету времени. Все занятия проводить с утра, до трапезы. Потом подгоняем доспехи, Тихомир правит оружие, в общем, готовимся к дальнему походу. Боюсь, други мои, что не видать вам дома до белых мух.

Он опустил ложку в пустую миску и оставил её возле костра.

Не сказав никому ни слова, отправился к своей палатке. Белояр меньше всего хотел бы показать своим дружинникам, что впервые в жизни не уверен в том, что делает.

…Только когда Милован стал неторопливо рассказывать десятникам историю о неведомом зле, Белояр уяснил для себя всю глубину того, что происходит здесь, на землях, находящихся под хазарским игом. Ему казалось, что он столько видел уже в этом походе, что хватит на годы рассказывать деткам зимними вечерами у тёплой печи.

Но оказалось, что он не ведает и толики малой из происходящего…

Опустевшие деревни передовые отряды дружин, совершавших походы в землю Хазарскую, отмечали уже давно, года два как. Но поначалу списывалось всё это на лихость басурманов и человеческие страхи, которые гнали людей с насиженных мест куда угодно, только бы прочь от ненавистного врага.