Чернильная кровь

И все время рассказываю тебе о том, что там было хорошего, вместо того чтобы вспомнить о других вещах: о сидении взаперти, о наказаниях Мортолы, о том, как у меня болели от работы колени и руки – так болели, что я не могла спать по ночам… Рассказывала я тебе когда-нибудь о служанке, которая умерла от страха, потому что к нам в комнату забрался букан?

– Да, рассказывала.

Мегги покрепче прижалась к ней, но пальцы матери молчали. Они все еще были грубыми от всех тех лет, что она пробыла прислугой, сначала у Мортолы, потом у Каприкорна.

– Ты мне все рассказывала, – сказала Мегги, – и плохое тоже, но Мо не хочет этому верить.

– Потому что он чувствует, что мы все равно по-прежнему мечтаем о чудесах. Как будто мало мне их было. – Реза покачала головой. Ее пальцы снова надолго замолчали, прежде чем продолжить: – Мне приходилось урывать время, секунды, минуты, порой драгоценный час, когда нас выпускали в лес собирать травы, нужные Мортоле для ее страшного питья…

– Но ведь были и годы, когда ты была свободна! Когда ты, переодетая, работала писцом на рынках.

Переодетая мужчиной…

Мегги часто воображала себе эту картину: мама с короткими волосами, в темном костюме писца, с чернильными пятнами на пальцах и самым красивым почерком, какой только можно отыскать в Чернильном мире. Так ей рассказывала Реза. Таким образом она зарабатывала себе на хлеб в том мире, где это было для женщин нелегко.

Мегги с удовольствием послушала бы сейчас эту историю еще раз, несмотря на печальный конец – ведь после этого начались дурные годы. Но разве и там не случалось хорошего? Например, большой праздник в замке Жирного Герцога, куда Мортола прихватила и своих служанок и где Реза видела и Жирного Герцога, и Черного Принца с его медведем, и канатоходца, Небесного Плясуна…

Но Реза пришла не за тем, чтобы снова рассказывать все это.

Она молчала. И когда ее пальцы опять заговорили, они двигались медленнее обычного.

– Забудь Чернильный мир, Мегги, – сказала она. – Забудем его вместе, хотя бы на время. Ради твоего отца… и ради тебя самой. Иначе ты в конце концов окажешься слепой к красоте, которая окружает тебя здесь. – Она снова взглянула за окно, в сгущающиеся сумерки. – Я ведь все тебе рассказала, все, о чем ты спрашивала.

Да, это правда.