Чернильная кровь

 – Один за Мегги, один за мальчика…

– Куницы, кажется, тоже нет, – сказали ее руки.

Мо чуть не рассмеялся. Бедняга Сажерук! Несчастье, видно, прилипло к нему прочно. Но Мо не чувствовал к нему сострадания. Сейчас, по крайней мере. Без Сажерука не было бы этих букв на листке бумаги, и у него была бы дочь.

– Как ты думаешь, Мегги там хоть нравится? – спросил он, кладя голову на колени Резе. – Тебе ведь там понравилось, правда? По крайней мере, ты ей без конца об этом рассказывала.

– Прости меня, – сказали ее руки.

 – Прости.

Но он удержал ее пальцы.

– О чем ты? – тихо сказал он. – Ведь это я принес проклятую книгу в дом, разве ты забыла?

Они сидели молча, смотрели на бедных потерянных эльфов и молчали. В конце концов крошечные существа все же вылетели наружу, в чужую ночь. Когда их крохотные красные тельца исчезли в темноте, как гаснущие искры, Мо спросил себя, не бредет ли и Мегги сейчас через такую же густую тьму. Эта мысль преследовала его в путаных снах.

Незваные гости

– У людей есть сердца, – сказал он, – и они всегда могут прислушаться к их зову и сделать то, что полагается.

Но у меня нет сердца, и потому приходится постоянно быть начеку.

    Фрэнк Баум.

    Великий чародей страны Оз[6 - Перевод О.Варшавер, Д. Псурцева, Т. Тульчинской.]

С того дня, как исчезла Мегги, в доме Элинор снова поселилась тишина, но теперь у нее был другой вкус, чем в ту пору, когда только книги жили здесь вместе с хозяйкой. Тишина, заполнившая теперь комнаты и коридоры, отдавала грустью.

Реза все плакала, а Мортимер молчал, как будто бумага и чернила поглотили не только его дочь, но и все слова на свете. Он проводил много времени у себя в мастерской, мало ел, почти не спал, и на третий день к Элинор прибежал встревоженный Дариус рассказать, что Мо складывает в дорожную сумку свои инструменты.

Когда Элинор вошла в мастерскую, запыхавшись, потому что Дариус слишком нетерпеливо тащил ее за собой, Мортимер как раз небрежно бросал в чемодан золотые клейма, за которые обычно брался так осторожно, будто они были стеклянные.

– Что ты, черт побери, делаешь? – резко спросила Элинор.

– Как ты думаешь? – ответил он, разбирая свой переплетный станок. – Я решил сменить профессию. Я не прикоснусь больше ни к одной книге, будь они все прокляты. Пусть другие слушают их истории и делают им новые платья. Я их больше знать не желаю.

Элинор попыталась призвать на помощь Резу, но та только покачала головой.