Чернильное сердце

 – Глотатель спичек собственной персоной?

Мегги вскочила и побежала к ней по газону.

– Элинор, он знает, где Мо! – крикнула она.

– Неужели? – Элинор, прищурив глаза, посмотрела на Сажерука. – Положите книгу на место! – крикнула она ему. – Мегги, забери книгу.

Мегги смущенно обернулась. «Чернильное сердце» было действительно в руках у Сажерука, но не успела Мегги посмотреть на него, как он тут же положил книгу на скамейку и подмигнул ей, бросив злой взгляд в сторону Элинор.

Мегги робко вернулась к нему.

– Хорошо, я приведу тебя к твоему отцу, даже если это может навлечь на меня беду! – шепнул он ей на ухо. – Но она, – он незаметно кивнул головой в сторону Элинор, – останется здесь. Поняла?

Мегги неуверенно посмотрела на дом. Над лужайкой раздался голос Элинор:

– Интересно, что он тебе там нашептал?

Сажерук предостерегающе взглянул на Мегги, но она этого не заметила.

– Он хочет привезти меня к Мо! – крикнула она.

– Здорово! – крикнула в ответ Элинор. – Я поеду с вами! Даже если вы предпочли бы отправиться в путь без меня!

– А как может быть иначе! – прошептал Сажерук, невинно улыбаясь Элинор.

 – Кто знает, может, мы сможем обменять ее на твоего отца? Каприкорну не помешает еще одна служанка. Готовить она, правда, не умеет, но, возможно, она будет стирать белье, пусть этому и не учат книги.

Мегги засмеялась, хотя не могла понять по лицу Сажерука, шутил он или говорил серьезно.

Трус

Дома! Эти ласковые оклики и осторожные прикосновения, передававшиеся по воздуху, незримые крохотные ручонки, которые тянули и влекли его в совершенно определенном направлении.

    К. Грэм. Ветер в ивах

Сажерук пробрался в комнату Мегги и убедился, что она спит. Дверь была заперта. Наверняка Элинор уговорила ее сделать это, потому что не доверяла ему и потому что Мегги не хотела оставлять «Чернильное сердце» без присмотра. Сажерук засмеялся, вставляя тонкую проволоку в замочную скважину. «Как глупа эта женщина, хоть и прочитала так много книг! Она верит, что этот простой замок для меня преграда?»

– Да, может быть, для таких неловких пальцев, как твои, Элинор! – прошептал он, открывая дверь.

 – А мои с удовольствием играют с огнем, и поэтому они такие проворные.

Симпатия, которую он испытывал к дочери Волшебного Языка, была серьезным препятствием, а угрызения совести вовсе не облегчали его задачу. Да, Сажерука начала мучить совесть, когда он пробрался в комнату Мегги.