Игрушки для хороших парней

Несколько мгновений было опять тихо, потом Роделло повернулся к напарнику.

– Что это у тебя там? – кивнул он на коробку.

– Полицейская сирена на магните, – Купер с радостью ребенка, получившего новую игрушку, вытащил ее наружу. – Здорово, правда?

– Где ж ты ее достал?

– Ну… где, где… Где достал – там больше нету.

– Да, Лэс, кстати, мы Скутера повязали, – сообщил Мендоза, включив компьютер.

– Какого Скутера? Того, что про рыбу пел?

Пальцы Луиса на секунду замерли над клавиатурой:

– Ты о каком Скутере говоришь?

– Я, кажется, понял о каком, – Эрик повертел в руках сирену.

Он набрал полные легкие воздуха и на выдохе, отсылая всех в немецкому ретро-шлягеру, проорал:

– How much is the fish?!

Работавшие в соседнем помещении федералы изумленно переглянулись, услышав вопль, и один из них моментально поставил диагноз:

– Совсем рехнулись.

Спецкоманда же ФБР задыхалась от хохота, когда на столе у Лэса зазвонил телефон и положил конец веселью.

– Все, я понял о каком Скутере идет речь. О том, который аудиопиратством занимался, – он снял трубку. – Роделло.

– Роделло? – уточнил уже ставший знакомым сухой мужской голос. – Ну привет, Роделло. Узнаешь?

– Нет, не узнаю.

– Узнаешь, – интонации были уверенными. – А помнишь, сколько осталось?

– Чего осталось?

– Значит, помнишь. Три года, 5 месяцев и 28 дней. Жди, Роделло.

Гудки… Лэс положил трубку.

– Опять этот недоумок персонального пользования? – Эрик накрыл коробку крышкой и запихнул ее куда-то в угол за свой стол.

– Что поделать, – вздохнул Лэсли. – Он обещал это делать каждый день вплоть до конца, так называемого, срока.

Преступник, регулярно звонивший федералу вот уже в течение года и напоминавший, сколько осталось до истечения заключения, в меру своего помутнившегося рассудка не понимал, что сидит не в тюрьме, а в психушке для уголовников. И совсем бы он удивился, если бы осознал, что срок его закончится только с приходом его же смерти.

– Ты что, так и собираешься его слушать до тех пор, пока он не помрет? – Вик занял свое рабочее место и принялся рыться в бумагах.

– А я ничего поделать не могу, – развел Роделло руками. – Он считается хорошим послушным пациентом, и пользоваться телефоном ему не запрещено. А дежурным надоело отвечать, что меня нет, поэтому я с ним каждый день и беседую.