Игрушки для хороших парней

И погнала лава вниз, по крутым склонам не только служебных отношений, все претензии, все недомолвки, все вынужденные уступки, все тяготы взаимного сосуществования в одном кабинете, в одной машине, в одном временном пространстве. Она обжигала и делала больно, обнажая непостижимую и порой неприемлемую сущность сидящего напротив человека, но боль эта одновременно и лечила, освобождая от груза взаимных упреков.

Лэсли почувствовал себя уязвленным и сиплым, придушенным от негодования голосом спросил:

– Значит, я – это большинство?.

. Значит, я один из тех мудаков, кто всех подгоняет под стандарты?..

– Да хрен тебя разберешь! – рубанул с плеча напарник. – Ты слишком честный и слишком правильный. И в этом, как мне кажется, твоя главная проблема. Из-за своей излишней честности ты забываешь о нашем праве не соблюдать законы.

Честный? Слишком честный? Роделло не знал, как воспринимать это заявление. То ли как оскорбление, то ли…

– Знаешь, что? – он решил, что церемонии излишни. – Я, может, и мудак, любящий стандарты… Может быть, я даже слишком, – он интонационно выделил это слово, – честный и правильный мудак.

Но ты мудила еще покруче моего, раз не понимаешь, что я хочу спасти тебя, придурка, от тюряги!

– Спасти? – вопреки ожиданиям, сослуживец проигнорировал все оскорбления и только прищурился: – Никак не могу узнать тебя в гриме… Ты, спасатель, кто? Чип или Дейл?

– Ты псих, Купер, – с нехарактерной для него прямолинейностью отозвался Роделло и поставил тем самым категоричную точку.

 – Я подозревал это с первых дней нашего знакомства.

– И что это меняет?

Двигатель джипа негромко заурчал, и машина отъехала от тротуара. Пробовать переубедить Эрика Лэс больше не пытался – понял, что это бессмысленная затея, но этот разговор, который ни к чему не привел, заставил его по-новому взглянуть на напарника. Что действительно скрывается за этими спокойствием и непредсказуемостью? Что таится за легкостью общения и остротой слова? А что вообще он знает о Купере? Он неохотно вынужден был признаться сам себе, что ничего, кроме самого очевидного.

Очевидного? Или того, что по желанию Эрика он знает о нем? Лэс понимал, что у каждого человека есть свой маленький внутренний мир, и дверь в его собственный мир давно была раскрыта для напарника. Купер был в курсе всех его проблем, но сам наоборот редко что ему рассказывал и в свой внутренний мир пускал далеко не каждого. Роделло не был уверен, что у кого-то вообще есть туда доступ.