Игрушки для хороших парней

– Ну… давай… – он налил полный стаканчик Роделло и ровно на глоток – себе, – за твоего отца. Пусть земля ему будет пухом.

От огненной воды перехватило дыхание, и Эрик пожалел, что забыл купить что-нибудь закусить. Лэс осушил свой стаканчик одним махом и, зажмурившись, прижал к губам руку.

– Хороша чертовка… – на выдохе резюмировал Купер.

Роделло налил себе еще и снова уставился в окно. Для того чтобы что-то говорить у него не хватало слов, поэтому он молчал. Эрик тоже молчал – что можно сказать человеку, похоронившему одного из родителей? Пустую, бездушную, ничего не значащую фразу: «Мне очень жаль»? Нет, уж лучше действительно подержать язык за зубами…

– У тебя сигарет нет случайно?

Купер обреченно вздохнул:

– В «бардачке»…

Лэс протянул руку, открыл «бардачок» и, среди нескольких упаковок медицинских резиновых перчаток, коробочек с лампочками ближнего света, карты города, крестовой отвертки, сервисной книжки и томика рассказов О.

Генри, обнаружил пачку «Мальборо».

– В машине не кури, прибью, – предупредил напарник. В словах была категоричность, не подлежащая обсуждению.

Роделло кивнул рассеянно и рывком распечатал пачку.

А потом они оказались возле озера и просидели на его берегу, спина к спине, несколько длинных ночных часов. Водка сделала свое дело, и Лэс обрушил на друга поток воспоминаний. Тот слушал молча, давая Роделло возможность выговориться. Слова, слова, слова… Но постепенно даже они потеряли смысл.

Эрик бросал в озеро мелкие камешки, а Лэс, не выдержав пульсирующей где-то внутри боли, плакал. В тот момент он не думал, что никто не будет об этом знать, кроме него самого и сидевшего рядом напарника. И не было тяжелого чувства стыда за слезы, а в голове не вертелся один из законов рыцарского кодекса – «Мужчина никогда не плачет». Ни перед кем другим он не позволил бы себе проявить слабость. Исключением из правил был человек, чье тепло он чувствовал сейчас.

Лэс знал, что все то, что произошло, останется между ними, и больше ни единая живая душа не будет даже догадываться об этом. Слезы падали на сухой, еще не успевший остыть песок и навсегда исчезали, а вместе с ними притуплялась боль утраты.

Вернувшись в машину, Лэс допил то, что оставалось в бутылке. Купер как человек абсолютно равнодушный к любого рода и вида алкоголю в качестве поддержания компании только приподнял стаканчик с горячим чаем.