Сердце Запада

Гарри правильно поступил, выставив охрану, а то ведь у нас народ негордый…

Вдоль очереди в контору шерифа я проехал прямиком к салуну «Заходи, приятель!», где командовал Джо Ниброк – здоровенный парень похожий на индейца. Впрочем, сам Джо никогда и не отрицал, что в его жилах течет индейская кровь.

Скользящим узлом я привязал Карающую Молнию к коновязи рядом с несколькими другими лошадьми. Все до единой были мне незнакомы, но я знал, кому принадлежат клейма на их крупах. Стало быть, соседи лошадок прикупили, пока я по свадьбам болтался… Я перешагнул две ступени и, кивнув сидевшему на крыльце знакомому ковбою, толкнул двустворчатую дверь салуна.

Внутри, как всегда, висела дымовая завеса, был слышен звон стаканов и воняло перегаром. Но снаружи «Заходи, приятель!» представлял из себя настоящий шедевр архитектуры с деревянными колоннами.

По полу, посыпанному опилками, я прошагал до длинной стойки, за которой возвышался сам хозяин заведения. Примостившись в самом конце стойки, я стал ждать пока Ниброк нальет пива двум парням и подойдет ко мне.

Наконец он освободился и навалился на стойку напротив меня:

– Ну, как жизнь молодая?

– И тебе привет, Джо, – ответил я. – Пора тебе изменить воздух салуна в лучшую сторону. В буквальном смысле слова.

– Не могу, – покачал он головой. – Клиенты назовут салун клубом для барышень и перестанут сюда ходить.

– Обо всем-то он подумал! – ухмыльнулся я. – Ладно, Джо, у тебя есть образец заявления?

– Допустим, есть.

– Значит, карандаш и бумага тоже найдутся.

Тащи их сюда.

Он закинул полотенце себе на плечо и бесшумно скрылся в комнате за стойкой. Что всегда поражало меня в этом крупном рослом человеке, так это его способность двигаться легко и совершенно беззвучно. Через минуту, неся все, что я просил, он вновь возник в поле моего зрения. Ниброк положил передо мной карандаш и бумагу и словно невзначай тихо произнес:

– В городе чужие, Фокс.

– Да, Джо, я заметил, – усмехнулся я, выводя первые слова заявы.

Вдруг его огромная рука опустилась на мою, и он придвинулся совсем близко ко мне:

– Нет, сынок, ты не понял.

Я сказал, что в городе чужие.

Его голос, в котором прозвучала нотка беспокойства, заставил меня отложить карандаш. Я поднял на него глаза и взглянул на его посуровевшее лицо. Ниброк никогда не волновался по пустякам и, если он утверждал, что в Дженнифер-тауне что-то происходит, значит, так оно и было. Его тревога передалась и мне. Это чувство было неприятным.