Деграданс

Как бы и утешал девку, и одновременно как бы показывал всем, что не боится террориста, даже пытается заговорить с ним. Благо, никто его шепота расслышать не мог. Клевая отмазка, даже для «Антитеррора».

– Хлебнешь? – протянул плоскую фляжку. – Мартель. Ты знаешь, я дешевку не люблю.

Шивцов хлебнул.

– Вот уж не думал встретить…

– Да ладно. Все только к лучшему.

– Всегда?

– У меня – всегда.

– А у них? – кивнул Шивцов на заложников.

– Теперь поздно жалеть, Витя, – уже увереннее зашептал Калинин.

– Считаешь меня шизом?

– Гением, – возразил Калинин.

Шивцов хмуро перевел на него взгляд.

Ксюша ему всегда не нравилась. Похотлива на вид, не жалко.

Вот Андрея Ведакова жалко – хорошим парням везет на дерьмо. Или сами такое ищут? По запаху? Девка точно трахалась всю ночь, такой у нее вид, сил никаких нет, а Калинин несет…

– О чем это ты?

– О славе, Виктор.

– О какой еще славе?

– Ну, экраны. Страницы газет.

– И сколько человек надо положить, чтобы попасть на самые известные экраны и обложки?

Шицов медленно повел головой.

Ксюша попятилась, прикрылась рукой. Мутные больные глаза Шивцова ее пугали.

– Я в Чечне, знаешь, сколько навалял трупов, только ни одна обложка, ни один экран не откликнулись.

– Здесь не Чечня.

– Хочешь большого шума?

– А ты сможешь?

Калинин зря это спросил.

Грохнул выстрел. Ксюша взвизгнула.

Калинин охнул и присел, тяжело навалился на мраморный бортик бассейна.

– За шиза меня держишь? – мутные глаза Шивцова наливались кровью. – Шума большого хочешь? Славу ищешь?

– Витя!

Белое, почти алебастровое лицо.

– Саша! – визжала Ксюша. – Уйдем, уйдем отсюда! – и все пыталась поднять, потащить Калинина за руку.

– Заткнись!

Ксюша заткнулась.

– Обмотай рану, – Шивцов бросил Калинину бинт. – Кость не задета?

– Кажется, нет…

– Вечно тебе везет.

– Ты же не хотел попасть?

– Не знаю…

– Ладно, молчу, молчу!

Калинин, морщась, обматывал бинтом ногу.

Рана действительно оказалась плевой – пуля скользнула и ушла в пол.

– Ты не торопись, Витя. Дырка в ноге – это чепуха, я не в обиде, в моем положении каждое лыко в строку, сам знаешь. Ты вот о чем подумай… – Калинин шептал негромко, слегка наклоняясь к Шивцову. Заложники его не слышали. Непонятное, запутанное эхо, как шелест, бродило по залу среди позеленевших мумий. Со стороны все выглядело безумно просто.