Проект

Спасибо. Я… – Артур отодвигает пинту в сторону и начинает вытирать мятой салфеткой оставленный ею на столе влажный след. Непонятно зачем. Может, не знает, куда деть руки. Он выглядит не пьяным, а раздавленным. – Я благодарен тебе за эти слова. Прости, что пришлось увидеть… – Артур слабым взмахом руки указывает на потолок. – Но спасибо.

Я колеблюсь. Печаль мужчины не отпускает меня, воспоминания о последних мгновениях его сына тяжестью лежат на душе. Я чувствую себя в долгу перед ним за несказанное и поэтому не могу оставить его в таком состоянии одного.

– Каким он был? – спрашиваю я.

– Джереми?

Я киваю, и Артур одновременно и напрягается, и оживляется. Он выпрямляется, его плечи каменеют, но глаза загораются. Мой вопрос воспринимается им как крайне важный, поскольку он теперь является хранителем памяти о сыне. Артур выразительно смотрит на сиденье напротив него, и я усаживаюсь за стол.

– Он был милым ребенком и… трудным. Нам с моей девушкой было по двадцать два, когда он родился. Это произошло незапланированно, но мы решили сделать все возможное, чтобы стать хорошей семьей.

Что ж… – Артур смеется. – Спустя месяц после рождения Джереми его мама бросила нас обоих. Мы остались вдвоем. Но мы справились, у нас была хорошая семья. – Он замолкает. – Показать фотографию?

Артур опускает руку в карман за бумажником. Тот настолько потрепан, что держится на одном честном слове. Заметив мой взгляд, Артур поясняет:

– Это бумажник Джереми. При нем нашли только его. – У меня сводит живот, когда Артур открывает бумажник и указывает на кармашек с удостоверениями.

 – Все, что осталось от моего сына.

До боли печально.

Мой взгляд падает на листовку, размером чуть побольше визитки.

– Что это?

Артур недоуменно моргает, затем вытаскивает листовку из бумажника и показывает мне.

– Цитата из Библии, – говорит он.

Вверху листовки голубые небеса. В центре фраза: «Но верен Господь, который утвердит вас и сохранит от лукавого»[5 - Новый Завет: Второе послание фессалоникийцам, 3:3 (синодальный перевод).

]. Джереми, видимо, использовал ее как ненужный клочок бумаги. Спереди он что-то написал, рвано и небрежно, словно дрожащей рукой. И поставил время: 15:30.

Тяжело сглотнув, Артур опережает мой вопрос своей догадкой:

– Похоже, у него была назначена встреча… где-то. Зачем он носил при себе это напоминание, если собирался покончить с собой?

Я не уточняю, что на листовке не стоит дата. Возможно, встреча уже состоялась.