Дело о портрете Моны Лизы

«Нас боятся, – писал он в очередном своем воззвании, – а это значит, что мы – Сила, способная изменить Историю!» Текст воззвания был размещен на пиратском сайте клинеров во Всеобщей коммуникационной сети, а также разослан по адресам музеев, библиотек, картинных галерей, научных центров и прочих учреждений и организаций, имеющих хотя бы косвенное отношение к культуре. Естественно, не был забыт и Департамент контроля за временем, – очередную эпистолу Хрычова получил персонально каждый сотрудник, включая секретарей и технических служащих.

После этого клинеры уже не могли пожаловаться на недостаток внимания со стороны инспекторов Отдела искусств.

В течение года были предотвращены еще пять попыток аналогичных диверсий на различных витках временной спирали. Результатами новых акций клинеров стало лишь то, что восемнадцать человек из состава организации получили различной продолжительности сроки, которые им предстояло отбыть в зоне безвременья, а Юрген Хрычов развернул активную пропагандистскую кампанию в поддержку «жертв произвола властей», как он именовал своих незадачливых подельников.

Хрящ же оставался неуловим. Так, по крайней мере, он сам считал. По сути же, Департамент и не предпринимал активных поисков Хрычова. Лидеру клинеров нельзя было предъявить никакого официального обвинения, – Хрящ занимался лишь планированием и подготовкой своих широко рекламируемых «акций восстановления исторической справедливости», но сам участия в них не принимал. А за творческую бездарность и скудоумие никакого наказания, увы, до сих пор не предусмотрено.

Нажав клавишу, Барцис временно отключил микрофон, посредством которого общался с Хрычовым.

– Звонок? – коротко спросил он.

– Уже отслежен, – правильно понял инспектор Ладин. – Вернее, сделана попытка отследить, – тут же поправил он себя. – Вызов идет через сеть с использованием системы разводящих зеркал, – Ладин, словно извиняясь за что-то, развел руками.

Барцис неодобрительно цокнул языком, как будто инспектор и в самом деле был в чем-то виноват, и отпустил удерживаемую клавишу.

– Так о чем идет речь, господин Хрычов? – совершенно равнодушным голосом осведомился он у своего невидимого собеседника.

Прежде чем ответить, Хрящ демонически расхохотался.

Барцис покачал головой, молча сетуя на совершенно неуместную, как ему казалось, экзальтированность собеседника.

– Речь идет о «Джоконде»! – весьма многозначительно произнес Хрящ.

– О «Джоконде»? – переспросил Барцис.