Выход

Потом коснулась его губ сперва одной губой, потом обеими. Потом языком. Его рот приоткрылся. Его лицо приблизилось к ней, но она снова дернулась назад, чтобы все начать сначала. Он все понял правильно и лежал, позволяя ей контролировать себя, принимать решения, когда они все-таки сольются в поцелуе. Она делала все очень медленно.

Это было чудесно, и это длилось и длилось…

Рты слились, он взял ее за ягодицы, а она в ответ прижала их к его рукам, давая понять, что желает большей активности. Он случайно провел своим членом по ее шраму, чего раньше не случалось.

Она едва обратила на это внимание, поощрив его стоном. Он застонал в ответ.

Она снова прижалась промежностью к его ноге, зажав его член между телами. Его пальцы ощупывали ее пах, там, где волосы становились гладкими. Он, ритмично надавливая, прошелся по всей длине ее промежности, задержавшись у самого устья. Она застонала в его открытый рот. Мурашки пробежали по ее спине и животу. Взрывное чувство нарастало, и она подалась назад, призывая его двигаться глубже и быстрее, а он в ответ с силой приблизился к ней.

Она не была с мужчиной уже больше года. Это пробудило в ней некий ностальгический эротизм, и странным образом вспомнились все мужчины, с кем она была ранее, ее содрогания, каждый пронзительный оргазм. Эти образы проплывали перед ее закрытыми глазами с каждым движением. Кровь теплой знакомой волной прилила к шее.

Он удивил ее, внезапно оборвав движение. Жар между их телами заставил ее испытать сладостные конвульсии, завершившиеся громкими звуками, которые когда-то так ее смущали.

Она наполовину скатилась с него, нечаянно ударив в солнечное сплетение, так что он сказал уф, достала рукой и притянула наверх его балахон, лежавший снизу на столе, и вытерлась им.

– Ох, ничего себе, – сказала она.

– Еще.

Она посмотрела вниз, не веря своим ушам.

– Что, уже?

Он облизал губы.

Он был хорошим любовником. Это чувствовалось по бешеному сердцебиению после так долго ожидаемого соития.

Она не сразу сообразила, в чем дело, но, когда кончила еще раз, сжимая бедрами его уши, поняла: отсутствие спешки. Даже после долгих лет жизни ушельца она делила время на тонкие, как рисовая бумага, полоски, каждая из которых знаменовала одно дискретное событие или дело, которое нужно было завершить, прежде чем перейти к следующему. В большинстве случаев она спешила закончить текущее дело, прежде чем в дверь постучится следующее.