Чернильные цветы

Она выглядела пустой, но было видно, что бабушка наводила уют как могла. На тумбочке у односпальной кровати стояла вазочка с ее любимыми маргаритками, на подоконнике теснились горшки с цветами, а на кровати лежали старательно расшитые подушечки и пушистый шерстяной плед.

Роксана быстро разложила вещи в комоде, повесила платья и пиджак в узкий шкаф, на котором все так же висел постер группы US5. Усмехнувшись, девушка осторожно провела по нему рукой, вспомнив, как они с пеной у рта спорили с подружками, какой парнишка краше.

В этом доме она проводила каждое лето, а в одиннадцатом классе и вовсе переехала сюда вместе с младшей сестрой.

Перед глазами встал образ невменяемой матери, кричащей на сжавшуюся в углу Лу. Рокса знала, что никогда не забудет тот вечер, когда схватила кухонный табурет и ударила им собственную мать. Она бы сделала все что угодно, лишь бы она больше не прикоснулась к рыдающей Лу. Она отчетливо помнила глухой удар тела о пол, как потянула мелкую в комнату и быстро побросала их вещи в первую попавшуюся сумку.

С трудом успокоив бьющуюся в истерике сестру, Рокса потащила ее на остановку. Последний автобус уже ушел, и людей на улице почти не было. Недолго думая, они решили пойти к бабушке пешком, благо дорога была хорошо знакома. Путь занял несколько часов, хотя идти было не так уж и далеко. Просто напуганная и уставшая Лу едва переставляла ноги, хныча и то и дело требуя посидеть. Когда они добрались до дома, бабушка, увидев побагровевшую от крепкой материнской руки щеку Лу и растерянное, бледное лицо Роксы, не стала задавать никаких вопросов, а просто расстелила им на диване.

Не было никаких разговоров или чего-то в этом духе. Просто девочки остались жить у нее, а мать и не пыталась их искать, хотя прекрасно знала, где они. Ей были не нужны ее собственные дети.

– А теперь все кончилось, – прошептала Роксана, поднимаясь на ноги.

Быстро переодевшись в домашние штаны и просторную футболку, девушка направилась на кухню.

– Ба, а где Лу? – вдруг опомнилась Рокса, осторожно опустившись на шатающийся табурет.

Она уже успела забыть, каким ветхим был этот дом. – Ба? – повторила девушка, не дождавшись никакого ответа.

– Ой, только сейчас заметила. – Бабушка приблизилась к внучке и провела пальцами по ее волосам. – Зачем так обкорнала? – спросила она с легкой ноткой неодобрения, рассматривая ее аккуратное каре с удлиненными концами.

– Бабушка, – с нажимом проговорила блондинка.