Ночные бдения

Зачем сегодня этот козел так агрессивно приставал к девушке, она твоя сестра, по-моему, да? И он – венец божьего творения?! Человек и сильный мужчина! А в чем его сила? – В том, что он может спокойно, смачно ударить, подарить полный букет ощущений боли, страха, унижения, обиды? Он силен лишь внешне. Но ведь есть еще и внутренняя сила, сила души. Пусть глупцы отрицают ее существование, но она есть, она вечна и непреодолима. У одних людей сила эта фонтаном бьет во всех их поступках, словах… Но как мало их, как ничтожно мало! В мире расплодились лжецы и трусы, их душевная сила либо потрачена на глупости и будничные мелочи, либо дремлет, как лава в самом сердце вулкана, не находя выхода, и мучит время от времени несчастных людей вечным вопросом: смысл жизни.

Впрочем, чаще всего они себе в этом не признаются и считают, что страдают от тревоги, депрессии и собственного чванства. Зачем я живу? Понятия не имею, да и не собираюсь иметь. Зачем мне это? Червяку было бы, пожалуй, интересно узнать, но не мне. Что толку от этого знания, лишние проблемы. Это одна я, другая просит ответа, просит любви и света знания. Но ведь я тоже в клетке. Я следую общепринятым образцам, и это дарит мне радость, но я борюсь с этой поддельной радостью, я силой отдираю себя от кормушки, и иду сама добывать пропитание.

Посмотри, во что ты превратил свою жизнь, – существование, полное будничности, никчемных проблем, при полном отсутствии свободы и воли. Ты ищешь смысл жизни в том, что не имеет смысла. Ты ведешь себя, как человек, знающий себе цену, но не понимаешь, что это бесценно.

Чистый типаж слабака. И червь на твоем фоне смотрится благороднее, он ведь не притворяется.

Люда удобнее устроилась в моих объятиях и сверкающими глазами о чем-то говорила звездам. Я молча переваривал услышанное.

– Я сегодня сказала много странной чепухи, – произнесла она с тяжелым вздохом. – Я знаю. Но когда я начинаю говорить, мне трудно остановиться, а если меня не остановить, я могу залезть в такие дебри, откуда и сама не знаю, как выбраться.

Останови меня.

– Расскажи еще какую-нибудь чепуху, – попросил я.

Она была необычной. Мне нравилось слушать ее, следить за странной цепочкой ее мыслей, нравилось внимать медлительной медовой реке ее голоса, тихо перекатывающейся с уступа на уступ, я чувствовал удовольствие находиться рядом.

Люда хихикнула и сказала:

– Если я опять начну говорить, то не скоро потом остановлюсь.

– Ну и пусть, – ответил я, – хочется послушать.