Ночные бдения

 – Я скоро уеду, Андрей, не буду больше надоедать тебе.

– Ты хоть зайдешь попрощаться? – замерев, спросил я.

– Если ты хочешь…

– Да, хочу.

Она легонько поцеловала меня в лоб и прошептала:

– Спи, красавчик.

Мы так и уснули, держась за руки.

8.

Утро было поганым. Я открыл глаза, но тут же закрыл их, не желая видеть серенькое небо и противный дождик. Сквозь сон я слышал, как возится на кухне мама, как собирается на экзамен Маринка, тихо ворча на свой удивительный фингал. Потом все стихло, и я опять погрузился в сон.

Нехороший это был сон, поверхностный и тягостный, уже тогда я подумал, что такое случается, когда близка простуда или какая-нибудь отвратительная болезнь.

Голова раскалывалась от одной только мысли о том, как я буду объясняться с двумя своими женщинами – Маринкой и Леной, одна из которых была чертовски проницательна, другая ангельски простодушна.

Я застонал и повернулся на другой бок, но глаза, тем не менее, открыл, что бы то ни было, беду надо встречать с открытыми глазами.

Я потянулся за часами и изумленно заморгал: да, все верно, стрелки на циферблате показывали полдень, в жизни не позволял себе так долго валяться в постели, даже после сумасшедшей попойки.

В прихожей раздалось сопение и тихие ругательства – я понял, что пришла Маринка, сколько помню, она не могла просто тихо войти, всюду сестра приносила с собою шум и веселье, ну что поделаешь, такая она у меня непоседа…

Она недобро уставилась на меня заплаканными глазами и в голос разрыдалась.

Я подскочил и горячо обнял ее, догадываясь, чем мог быть вызван такой поток слез.

– Я не написала, ничего не написала… ответила только на основной блок, и то, наверное, на тройку… – сквозь рыдания жаловалась она мне. – Я это знаю, я потом с отличниками разговаривала, столько ошибок… И почему?! Стоило так меня мучить… что я маме скажу, а?

Маринка в полном отчаянии сотрясалась от рыданий, слезы буйным потоком заливали мою голую грудь.

Наконец, она затихла, оторвалась от меня и попыталась вытереть лицо кончиком одеяла.

– Ну и ничего страшного, – попытался я ее успокоить. – Подумаешь… Что теперь поделаешь. Ну и черт с этим экзаменом, не расстраивайся…

– Хорошо тебе говорить! – обиженно оборвала меня Маринка. – Ты умный, школу с золотой медалью окончил. Тебе не понять моего горя. Что мне теперь мама скажет, – в отчаянии прошептала она, и слезы опять обильно потекли по ее щекам.