Ночные бдения

Мороз прошел по коже, я сделал шаг и услышал шорох раздвигаемой травы. Ужасная догадка вкралась в сознание: в этом лесу нет никого, кроме меня, ни смутных ночных теней, ни диких животных, только темнота, которая с каждым мгновением становилась все гуще и ближе.

Чувствуя предательскую дрожь в коленках, я лихорадочно взобрался на небольшой пригорок и съежился от свинцового предчувствия опасности, которое вполне осязаемо распускалось на жирной почве мрака. Я ожидал всего: внезапного нападения монстра, отчаянной смерти, чудовищного конца, но только не того, что произошло спустя несколько минут, в течение которых я дрожал от ужаса.

Я заметил свет и замер, скованный ледяным страхом, вполне реально чувствуя костлявую руку, протянувшуюся к горлу; свет мерцал за деревьями и становился все больше и больше, пока не занял пол неба. Это была луна, огромная, в пол неба, круглая, серебристо-белая, она осветила окружающий лес, меня самого и темные воды какого-то водоема. Именно он и привлек мое внимание тем необычным оттенком света, что родился от слияния лунного луча и блеска воды.

Пораженный, я не мог оторвать глаз от необыкновенного зрелища – лунные блики, искрясь, игриво сверкали на гладкой поверхности воды; складывались в волшебную мозаику.

Не знаю, как долго сидел я, зачарованный удивительным зрелищем, помню лишь необыкновенное чувство притяжения, родившееся между моим взглядом и лунными зайчиками на воде.

Легкий порыв ветра привел меня в чувство, заставил перевести взор на озаренный светом лес, замерший в том же чувственном созерцании, что и я; но он принес и тревогу, легкую дрожь, пробежавшую по телу от его незаметного касания.

Облитые серебром ветки деревьев закачались, где-то во тьме раздался призывный крик птицы, резко полоснувший по натянутым нервам.

В совершенной прострации от увиденного я, будто быстроногий олень, помчался по щедро освещенному лесу. К первому крику птицы, как под руководством невидимого дирижера, стали добавляться голоса других птиц.

Их интонации лишали меня последнего рассудка: то протяжно-тоскливые, то угрожающе-пугающие, скрипучие трели сменялись переливчатыми нежными звуками, в одном голосе слышался смех, в другом плач, и мне казалось, будто легкие ночные тени преследуют меня, прячась за деревьями и пригорками, будто жадные невидимые глаза выглядывают из непролазного бурелома, а ледяные руки пытаются схватить мои, теплые.