Царская гончая

Я не слушал её. Смеялся за спиной. Зачем мне та, которую я не смогу контролировать?

Но было ли дело лишь в безропотной покорности Идэр, или же матери удалось признать в ней предателя раньше, чем мне?

Ведь всё-таки Идэр была мне ближе всех.

Провожу ладонью по лицу. Бугристые шрамы на левой стороне лица напоминают мне о прошлой жизни, где я был счастлив. Обо мне, которого больше нет. Воспоминания приняли форму уродливых рубцов.

– Привал через пару часов. Я просто подумал, что тебе будет интересно… – спотыкаясь обращается ко мне несуразный мальчишка Стивер Ландау.

Я даже не заметил, как он подкрался. Он походит на жеребенка, впервые поднявшегося на ноги. Мечется туда-сюда без дела. Вьющиеся рыжие волосы выбились из хвоста, завязанного на затылке. Стивер крепко обхватил свернутые желтые листы, прижимая их к своей груди. Костлявые пальцы с разбитыми костяшками дергаются, словно перебирают невидимые струны.

Мальчишка нервный и дерганный. От таких часто бывают одни неприятности. Но он умён, раз смог вытащить меня.

– Они нашли твою сестру?

– Нет. Мы до сих пор не уверены была ли она на самом деле…

– Мы разберемся с этим чуть позже.

– Всё в порядке, я понимаю. – смиренно улыбается он, пожимая жилистыми плечами. Киваю, обращая лицо к ветру.

Ничего он не понимает, но разговор уже закончен.

Парнишка бросил свою привычную жизнь, чтобы вытащить меня из-под стражи. Это стало негласным согласием, клятвой, связавшей нас, пока не исполню обещание, от которого так старательно открещивался, пока был на свободе.

Однажды я уже отказал ему в поисках сестры, но теперь не располагаю такой возможностью.

Это дело чести. Когда она потрёпана, выбора уже не остаётся.

Меня, в отличии от остальных, никогда не посещали муки сомнений в правильности выбранного пути. Наверное, это сделало меня неоспоримым лидером. Пускай каждый новый план сомнительнее предыдущего, но я никогда не ошибался.

Мать часто говорила: «гордыня тебя погубит». Но время шло, семьи не стало, а я все еще хожу под звездами.

Сегодня Катунь и Хастах мои поводыри. Я плетусь за ними, словно слепой котёнок. Но однажды я снова прозрею и тогда мир содрогнется от перемен.

Тогда

Просыпаюсь. Голова разрывается от боли. С трудом открываю глаза, чувствуя, как ноет искореженное лицо. Во рту песок, отвратительно скрипящий на зубах. Поднимаюсь и сажусь, разглядывая колодец изнутри. Высотой впять, а то и шесть цепей, он заканчивается каменным ободом наверху. Подо мной сырая земля.