Старый рыцарь

Сточенные временем стены замка заросли осокой и походили на незатейливый лабиринт. Фолкмар не стал петлять по нему, хотя знал каждый закоулок. У входа в широкий коридор на сколотом постаменте возвышалась чья-то статуя. Огромный живот неизвестного короля давно зарос мхом, головы у монарха не было. Его до сих пор называли Брюзгой.

По спине Фолкмара прошлись мурашки. Все было точно, как и девяносто весен назад. В тот день он был в трущобах в последний раз. Исполнилось ему тогда десять. Старый рыцарь всей душой надеялся, что малец не обманул его дважды.

– Я не уйду без своего! Выходи!

Закованная в латы спина почуяла на себе изучающие взгляды. Они выжидали. Среди них не было взрослых, иначе шпана давно уже показала себя. Он заметил мелькание между каменных игл. В свое время это было его излюбленное место.

На арку взобрался мальчишка лет семи, подпоясанный веревкой от мешка с пшеницей. Ловко, словно корширская обезьянка. Беззаботно свесив чумазые пятки, он молча уставился на незнакомца. Слева появилось еще пятеро.

Справа Фолкмар насчитал только троих. Их было больше, это ясно. Последним показался высокий подросток в шерстяном жилете и сандалиях. В его штанах даже имелись карманы: он спрятал в них руки сразу же, как только рыцарь заметил его. Во рту заводила зажал сочную мясистую былинку. Вальяжно оперевшись о полуразрушенную колонну, он надменно смерил взглядом чужака:

– Чего шумишь, дядя?

– Для тебя я сир, – Фолкмар не стал спешиваться. Чемпион нетерпеливо помялся на месте, мешая копытами песок.

 – Мне нужен мальчишка с хитрыми глазами, который воображает, что у него есть шляпа.

– Ты бредишь, дядя. Я не понимаю, о чем ты.

– Тебе было сказано, как надобно меня называть. Я не собираюсь повторять дважды.

– Хорошо, не повторяй, – пожал плечами подросток.

Кивком головы он дал знак своим парням и те мигом исчезли. Любопытные и испуганные, чумазые и сопливые лица попрятались за камень. Заводила выплюнул былинку изо рта, не вынимая рук из карманов оттолкнулся от колонны и повернулся спиной.

«Сейчас они уйдут. Уйдут все до единого, и я останусь ни с чем».

– Морские балки, блестящие пруды, солевые руины, нищий колодец, – громко произнес Фолкмар и заводила внезапно остановился, – Дом у причала, приют скорбящих… Я могу продолжать долго.

Подросток резко развернулся. Взгляд его стал острым, словно лезвие:

– Ты не местный.

– Ты слишком юн, чтобы знать наверняка, – холодно ответил Фолкмар, сжав поводья сильнее.