Старый рыцарь

Здесь отдыхали и солдаты, и путники, и местные пьяницы, и просто захожие, позарившиеся на запах вкусного гуляша. Аоэстред – большая столица. Сколько бы здесь не разливали, всегда будет мало.

У дальней стены широкого зала поставили небольшую сцену. На ней стояла деревянная рамка, закрытая синей тканью. Видимо, для кукольного представления. Но сейчас представления не было. В свете толстых свечей сидела девушка на высоком деревянном стуле с расписной лютней в руках. Одета она была пестро, в мужскую одежду. На голове у нее сидела шляпа с большим страусиным пером.

– Это все мой Тодрик, – отвлекла Хельга от мелодичного голоса, – Муж-то у меня почил пару весен назад.

– Рубек умер? Сочувствую, – изъявил вежливость Фолкмар, хотя на самом деле завидовал ему.

– Его унесла весенняя хворь. С тех пор Тодрик тащит в таверну все, что ни попадя. Статую эту, еще с прошлого лета пригрел кукольников толпу. Окна выкрасил во что-то срамное. Глядишь, принесет какую-нибудь деревянную рыбу с титьками.

Тодрик действительно вымахал. Фолкмар помнил его мальчишкой весен четырех, а теперь в тени таверны стоял грузный бородатый мужчина в шитой рубахе и шелковых красных шароварах. В руках он держал резную трость, выдающееся пузо удерживал шелковый кушак. Тодрик довольно взирал на сцену, вальяжно отплясывая левой пяткой.

– Хватит уже про этого Торвальда, и так ясно, что убьёт он эту ящерицу! – крикнул кто-то из глубины таверны.

– Да! Каждый день одно и то же, давай что-нибудь новое! – поддержали его нетрезво.

– Ишь ты, другое им подавай, – проворчала Хельга, натирая полотенцем и без того чистую столешницу, – Раньше пили, морды друг другу били вот и вся потеха. Теперь и песня не та, и ноты не тянет, – Хельга понизила голос, – Скоро начнут замечать, что я им вино разбавляю.

– Ты разбавляешь, когда они совсем пьяны, – так же тихо ответил Фолкмар, – Но тогда уже совсем нет разницы.

– Да она всегда разбавляет, – громко пробасил кто-то из-за спины, а Хельга закатила глаза, – Не верьте ей, обманывает, гадюка!

– Слышал? Вот и жди от них благодарности.

Тодрик подошел к девушке. Пока он шептал ей что-то на ухо, завсегдатаи обсуждали Торвальда. Купец в длинном шерстяном халате сказал, что этих ящериц наловил в молодости столько, что можно солить в бочке.