Старый рыцарь

Но это нужно дойти до Хельги.

– А почему Отверженному не строят храмы? – шмыгнув носом, глухо проговорил Дуг.

– Покуда мне знать? Его называют богом, которого нет, видимо, люди решили, что и храм ему не нужен, – Фолкмар спрыгнул в яму и уложил Ницеля на дно. К счастью, не пришлось его туда сваливать, так как он был так легок, что справился даже старик.

– А почему вы решили найти именно его?

«Да потому что я глупый старик, который хватается за любую надежду. За надежду, которую сам себе и придумал».

– Провидица сказала. Одолеть этот дурацкий дар сможет только равный ему. И я молился, долгие годы молился. Но никто из богов не ответил на мои молитвы. Ницель всегда говорил, что боги глухи как тетерева и выполняют просьбы только тогда, когда им от тебя что-то нужно. Что им нужны подношения, и что это неправильно. Каменные нахлебники, не иначе, – Фолкмар смотрел на старое мертвое тело своего единственного друга и раненое сердце его кольнула слеза, – Видимо, небо так далеко, что они не слышат ни шепота, ни криков.

А просьбы и подавно. Я подумал, что если встречу Отверженного, если он будет передо мной из плоти и крови, то хотя бы выслушает меня. И, может, не откажет. Я хочу посмотреть ему в глаза и попросить даровать мне смерть. Что ты смотришь на меня? Думаешь, я совсем выжал из ума?

– Я думаю, что вы слишком много ворчите, сьер, – ответил Дуг. Он встал, когда Фолкмар вылез из могилы и взглянул на нее сверху.

– Конечно, я же старик, – ответил рыцарь, бросив первую пригоршню земли на тело Ницеля, – Старики все ворчат, им по возрасту положено.

Так что терпи, коли сделал свой выбор, – он повернулся к Дугу, – Не надумал еще уйти?

– Вы кормите меня горячей похлебкой и орешками. И сделаете меня рыцарем. Проклятье не мешает этому и мне все равно.

– Это не проклятье, – проворчал Фолкмар и замолк.

«Значит, он не верит, что я его найду. Или не поверил мне. Точно не поверил, иначе бы спросил, что ему делать дальше, когда он найдет Отверженного и отдаст концы.

А на что ты рассчитывал, Фолкмар? Что твои россказни воспримут всерьез?»

Наверное, нужно было сказать прощальную речь, но слова застревали в горле. Молиться он не хотел. Толку от глупых слов.

– Вы ничего не скажете? – спросил Дуг, задрав вверх бурый, словно медвежий мех, голову. Он все еще кутался в шерстяное одеяло и ветер теребил его полы, открывая голые пятки.