Старый рыцарь

Ему даже показалось, что он выспался тогда.

Видимо, с тех пор люди перестали бояться драконов, а, может, поняли, что все это сказки. Жажда наживы быстро открывает глаза. Ей ничего не стоит назвать выдумки выдумками, если платят звонкой монетой. Пострадала только репутация рыцарей, утверждавших, что глядели дракону в глаза. «Рыцари мотыги и кирки», – Фолкмар слышал, как их называли в столице. Лучше бы им молчать в кабаках, а не пытаться снискать былую порцию славы.

«Горняки роют целые тоннели и рвы, и находят только драконьи слезы и никаких драконов.

Если он и есть, то сидит так глубоко, что мечом не поковыряться даже в его заднице».

Чемпион остановился. Солнце уже хотело налиться красным и стало прохладней, но за долгий день доспехи успели накалиться. Не спасала даже ржавчина, разбавлявшая черный рыжим. Северные воины носили золотой поверх вороного, у Фолкмара пестрело свое золото, и узоры оно вычерчивало причудливей. Не важно, ведь он не был северянином. Только они сверх всякой меры заботятся о своем боевом добре, о добре Фолкмара заботилось время.

Доспехи он приобрёл весен тридцать назад, отработав в таверне почти половину этого времени.

Слева, на обочине тракта, раскинулся величественный дуб. Его сложно было не заметить: мириады листьев перебирали ветер, походя на волны большой заводи. В толстый ствол врезались глубокие борозды, вытянутые временем. Он расцветал раньше, чем все прочие. Под кривыми, словно ломаными ветвями раскинулся толстый ковер прошлогодних листьев, смешанных с желудями.

Надо же, он совсем не изменился.

– Видишь его? – спросил Фолкмар Дуга, – Там, дальше, таких еще больше. Как смотришь на то, чтобы передохнуть?

Дуг в который раз добрался до огрызка яблока, и хотел скормить остатки Чемпиону. Для этого необходимо покинуть седло, с непривычки натиравшее ему бедра.

– Там есть яблони? Чемпион обидится, если я скормлю ему только огрызки. Я видел, как он шевелил ушами, когда я хрустел, – Дуг знал, что у лошадей очень хороший нюх и очень долгая память.

– Это всего лишь мухи, они и меня достают, – Фолкмар знал, что это не так, хоть его действительно и доставали мухи. Чемпион был своенравный жеребец. Принимал он далеко не всех, а жадного мог и лягнуть. Фолкмар списывал это на молодость, ведь ему исполнилось от силы пять весен, – Там нет яблоней, зато полно дубов, сосен и осин. Хотя, насчет последних я не совсем уверен. Когда я бывал здесь в последний раз, оставалось их совсем немного.