Как предать Героя

– Ну а чего ты ждал? – произнес Сморкала холодным, жестким тоном, исполненным презрения. – Ты превратил всю операцию в полный бардак. Разбудил Мятежных драконов. По шуму ведьмины вампиры-ищейки наверняка поняли, что ты там. Чем, по-твоему, это могло кончиться?

Рыбьеног, дрожа от ярости, обрушился на Сморкалу:

– Мы вообще оказались там только ради спасения твоей никчемной прыщавой шкуры! Почему ты даже не попытался догнать ее, Сморкала? Она рисковала ради тебя жизнью, а ты даже не почесался отбить ее?

– Разумеется, мне до смерти хотелось рвануть за драгоценной мелкой бой-бабской стервой, – протянул Сморкала.

 – И я бы молниеносно вскочил на верного коня – ты же знаешь, какой я галантный, Рыбьеног, – но мой верховой дракон самым неудачным образом оказался утыкан жалами бритвокрылов и едва мог шевельнуть крылом.

– Откуда мы знаем, что это не ТЫ передал Камикадзу ведьме? Может, это был трюк, чтобы выдать нас людям Элвина!

Рыбьеног в запале высказал то, о чем Иккинг думал про себя.

– Зачем мы только послушали твои крики о помощи! Ты же наверняка отдал Камикадзу ведьминой ищейке! А ты, – орал Рыбьеног, – не стоишь и мизинца этой девчонки!

Сморкала промолчал. Лицо его скрывала темнота, но, возможно, пальцы его дрогнули, когда Рыбьеног заявил, что он не стоит и мизинца Камикадзы.

А может, и нет.

– Этой маленькой Бой-бабы? – протянул он. – Да ну, она же всего лишь Бой-баба, в конце-то концов…

Сморкала словно нарочно их злил.

И Рыбьеног сорвался.

Сморкала травил Рыбьенога всю жизнь. Любой, кого травили, знает, каково это. Первые десять лет Рыбьеног провел в постоянном страхе, боясь лишний раз выйти за дверь своей одинокой маленькой хижины. Там его непременно ловили Сморкала и его наглый приспешник, Песьедух Тугодум, и били его, пинали, не обращая внимания на слезы и мольбы.

И вот теперь Рыбьеног с друзьями спасли Сморкале жизнь, и Сморкала отплатил им тем, что предал Камикадзу, а ведь Камикадза и Иккинг были единственными друзьями Рыбьенога среди людей.

Пятнадцать лет травли, ненависти, злости и обиды вскипели в Рыбьеноге.

Вся тревога за Камикадзу, весь страх перед тем, что Ярогнев сделает, когда найдет их в этом убежище, вся ненависть к Сморкале выплеснулись единым, раскаленным добела потоком.

– Надо выкинуть тебя из укрытия! – взревел Рыбьеног.