Как предать Героя

 – Говорил, и не раз! Но ты сказал, ах нет, тебе будет жарко…

– Шубки – это для не-неженок… – возразил Беззубик. – На самом деле Б’бе-беззубику все-таки не-не х-холодно… Б’бе-беззубику очень те-те-тепло… Может, даже че-чересч’чур… Б’бе-беззубику надо обратно в укрытие, чтобы не-немного остыть…

Разгоряченный Беззубик аж посинел от холода.

– Это не потому что Б’бе-беззубик боится Мя-мятежных д’драконов, – пропыхтел дракончик. – Нет-нет-НЕТ. Б’бе-беззубик может сразиться с Драконьим восстанием, даж-же если ему одно к-крылышко за спиной привяжут! Да, Буримуха! – похвалялся он.

 – Правда же, Одинклык? И Б’бе-беззубик однажды так уку-кусил Ярогнева за поп-пу, что тот аж плакал… Но Б’бе-беззубик немного пе-перегрелся, и крылышки у него че-чего-то не того… СМОТРИТЕ… – Беззубик вытянул одно крылышко, повесив кончик. – Бяк-бяк, бяк-бяк… – проворковал он тоном нежного самоутешения.

– Да у меня у самой в горле першит, – прошелестела Буримуха, хлопая ресницами. Она говорила на древненорвежском, языке викингов, ибо была одной из очень редких драконов, способных разговаривать по-человечески.

 – Может, нам лучше вернуться и немного полежать… Или давайте я слетаю и принесу Беззубику шубку… По-моему, она тебе очень идет, Беззубик.

– Ой, правда? – Беззубик срочно переменил мнение насчет одежки.

– Ерунда, – нахмурилась Камикадза. – Свежий ночной воздух пойдет вам обоим на пользу. В твоем случае, Буримуха, это, скорее всего, несварение. Нечего было глотать белку целиком.

– НЕСВАРЕНИЕ?! – в ярости пропыхтела Буримуха.

Ее красивое змеистое тельце сделалось лиловым (такой цвет оно обретало, когда хозяйка врала). Но чем больше она сердилась, тем темнее становилось черное облако, расползавшееся от ее сердца, словно капля чернил в воде.

– НЕСВАРЕНИЕ? Я художник, свободный дух… я лечу туда, куда несет меня ветер… У свободных духов не бывает несварения…

– Все-таки я должен предупредить, что это может быть ловушка, которую Элвин и его люди устроили специально для вас, – еле слышно прошептал Одинклык Иккингу.

Одинклык был сморщенный, как изюм, бурый, как осенний лист, а в целом походил на дряхлую, мятую маленькую таксу. В эту минуту уши у него полиловели и дрожали, как всегда при близкой ОПАСНОСТИ.

– Послушай моего тысячелетнего опыта, Иккинг. Этот свет ведет себя очень странно для костра. Я никогда не видел, чтобы костер двигался… ни разу за тысячу лет.

Одинклык был прав.