Игра Натальи

Но на этом мое первое внетелесное переживание не закончилось.

ВТП

Надо мной хлопотала парапсихолог со своими помощниками. Между ними шел оживленный спор – они никогда раньше не видели, чтобы пациент отключался после приема антерила. Мое тело, погруженное в глубокий сон, по-прежнему удобно лежало на кушетке, а сама я скользнула босиком мимо Олтяна и сквозь стену попала в темный коридор, в глубине которого светился небольшой кристалл. Почувствовав, как сдавило грудь и заколотилось сердце, я начала паниковать, но заставила себя сделать глубокий вдох и отдаться новым ощущениям.

Паника отступила, и на смену ей пришло любопытство: я подкралась на цыпочках к источнику света и обнаружила на полу большой квадрат из черного оникса. Свечение исходило от небольшого кристалла в центре квадрата.

Я ступила на оникс одной ногой – на ощупь он был холодным и гладким. Поставив на камень вторую ногу, я вдруг ухнула в проем, разверзшийся на месте квадрата. Проем тут же закрылся у меня над головой, словно его и не было.

Я летела вниз по узкому туннелю, стенки которого вспыхивали сначала зеленым и оранжевым, а потом синим и красным. Разноцветье сменилось ярким светом, и я приземлилась на пол. Где находился этот пол – я не имела понятия.

Я по-прежнему стояла на квадрате из оникса, упираясь ногами в сияющий кристалл, в котором теперь распознала бриллиант. Сойдя с квадрата, я вновь прошла сквозь стену и очутилась в ярко освещенном коридоре, по которому сновали люди в белых халатах. Кто-то нес медкарты, кто-то вез оборудование, а один человек толкал перед собой каталку, на которой лежал под одеялом пациент.

Я находилась в очень современной больнице – бестелесная и невидимая. Люди переговаривались между собой, но не по-румынски, а по-английски. Что я делаю в больнице? Какой это год? Все было непонятно.

Повинуясь какой-то неведомой силе, я прошла сквозь закрытую дверь и увидела на койке красивую темноволосую женщину. Над ней висела прозрачная капельница, от которой к запястью брюнетки тянулась трубка.

Опираясь на приподнятое изголовье, женщина кормила грудью новорожденного младенца в розовой распашонке.

У девочки блестели глазенки, а ее головку украшала целая копна черных волос. Я подошла поближе и почувствовала, как внутренности скручивает в узел: статная спокойная мать была как две капли воды похожа на меня, только лет на пять-семь постарше – ей было где-то за тридцать. Она смотрела на дочь с такой любовью и радостью, словно та была ниспослана ей Богом.