Игра Натальи

Здесь обычно останавливаются состоятельные румыны или экспаты. Модное местечко: можно и людей посмотреть, и себя показать. В баре полным-полно молодых румынских красоток – они приходят сюда в надежде вытянуть счастливый билет в западный мир. Соцсети в этих краях явно создают у людей завышенные ожидания.

У меня с собой ни багажа, ни портфеля, ни оружия – я приехал всего на одну ночь, ради одной-единственной встречи. Она состоится завтра в девять утра и продлится ровно двадцать минут. И это еще много, если учесть, что встречаюсь я с президентом Румынии.

Потому-то и пришлось надеть костюм. Сразу после встречи я вылетаю домой – если, конечно, это можно так назвать.

Управляющий провожает меня в уютный двухкомнатный люкс на третьем этаже. Над изголовьем огромной кровати висит красочное полотно: обнаженная женщина демонстрирует перед зеркалом все свои прелести. Я не любитель современного искусства, но эта картина мне по душе. Мне здесь вообще хорошо.

На балконе стоит небольшой столик с двумя стульями.

Пристроившись на одном из них, я замечаю в нескольких кварталах от отеля тихий и густой сквер – возможный путь к отступлению.

Сумерки – мое любимое время суток. Заходящее солнце скрадывает очертания города, уличный шум звучит как музыка – Бухарест во всей своей красе.

Я думаю о своем старом друге, который только что стал президентом Румынии. Он высокий, симпатичный, веселый, остроумный, чуткий, да еще и обаятельный, как плюшевый медведь. Познакомился я с ним в одном берлинском баре в конце 1980-х, еще до падения стены, разделявшей ФРГ и ГДР.

Мы тогда были студентами и сошлись на почве интереса к квантовой физике – сидели в этом самом баре и обсуждали мои мысли по поводу астральной проекции и телепортации. Спор разгорелся не на шутку: мой новый приятель считал, что я посягнул на священные законы физики, в частности на закон сохранения энергии. И был категорически не прав. Помню, как до него дошло, что я имею в виду. Глаза у него загорелись, он признал свое поражение и расплатился по счету за обоих. Я победил – задолго до того, как квантовая физика вошла в моду.

Мы сдружились и часто засиживались допоздна за кружкой немецкого пива, рассуждая о возможности существования параллельных вселенных и так далее. В конце концов жизнь нас развела: я стал разведчиком, а он подался в политики. Говорят, если за всю жизнь у человека наберется хоть пять друзей, которым действительно можно доверять, то ему здорово повезло. Мой друг как раз из таких.