Бортпроводница

Он любил футбол, играл во время учебы. Еще больше любил сквош и до сих им занимался.

Мысль о том, что он тоже любит поддать – как минимум этой ночью, – отозвалась в ее сердце острой, тоскливой болью. Кэсси предполагала, что все, кто пьет так, как она, имеют на то причину, но не стала расспрашивать Алекса. Что толкало его на пьянство? Теперь не узнаешь. Естественно, он не пытался вызнать ее причины.

Он курил. Она давно не развлекалась с курильщиками, но поцелуи Алекса не оставляли ощущения, будто лижешь пепельницу.

Скорее, было в них что-то приятно декадентское. Он сказал, что курит только в заграничных командировках.

Как только он вернулся в номер, они легли было на пунцовое покрывало на кровати, но тут он повел ее в душ. Она удивилась и не знала, как реагировать: то ли восхититься его самообладанием, то ли обидеться (впрочем, об этом думать ей не хотелось). Она подчинилась – и не пожалела. Они занялись любовью там, в ванной, она стояла на коленях на мраморной скамейке, его руки обвивали ее тело, пальцы гладили между ног.

А после он мыл ее волосы.

При этом воспоминании из груди Кэсси вырвался тихий, но слышный всхлип. Прямо здесь, на откидном сиденье для персонала.

– Боже, да ты плачешь, – прошептала Меган, явно внутренне балансируя между сочувствием и раздражением. – Тебе нужна помощь?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

Кэсси шмыгнула носом и вытерла щеки пальцами.

– Не знаю, – солгала она. – Честное слово, не знаю. Но я в норме. Сейчас успокоюсь.

В воспоминаниях появилась Миранда.

Когда она удалилась, Кэсси тоже собиралась уйти, но тут Алекс отвел ее в потрясающую спальню, и они снова занялись любовью. Они прикончили маленькую бутылку арака из мини-бара (тогда Кэсси казалось, что они ее добили; этим утром, вытирая голубое стекло мочалкой, она слышала, как на дне плещется жидкость). Затем вернулись к водке. Почему-то Алекс не смог отвинтить крышку и случайно разбил бутылку о прикроватную тумбочку (или разбил с досады?). Вместо того чтобы убрать осколки, они покатились со смеху. Кажется, после этого Кэсси начала одеваться. Но дальше все пряталось в тумане – на месте воспоминаний зияла дыра. Кэсси проснулась голой. Какого черта она не натянула юбку, блузку и не свалила в свою гостиницу?

Господи, все как всегда – сколько раз она просыпалась голой, с похмелья, в постели с мужиком, понятия не имея, как туда попала. Только на сей раз мужик оказался мертв.

Она снова все взвесила, пытаясь разобраться, что натворила.